– В Мурманск. На гарнизонную «губу». Там объяснят. Куда дальше кантовать.
Отправлялись тут же вечером. Проводить меня толком никто не смог.
Мишутка выписал документы только до «губы». Но один он знал дальнейшую путь-дорогу:
– Под Ленинград повезёшь своего фальшивомонетчика. В Вырицу. Слыхал, наверное. В городе будь начеку. Меньше советуют там болтаться. С вооруженным отрядом. Все патрули на вокзалах – твои.Взял с собой ефрейтора Фёдорова (крымского грека) и рядового Давидовича (из Белоруссии). Кипятком сразу же забрызгали от радости. Обоим передал, полученный только что от Алейника, «наказ»:
– Вас двоих решил взять. Ну, бля, смотрите у меня. Отличия в наказе не было. Оба моих в один голос заорали:
– Товарищ лейтенант! Об чём речь? Да чтоб мы? Будьте спокойнечки.Пошёл собираться. Встретил развесёлую парочку. Белоуса с Лещом. Какой-то у них был повод.
– И где ж ты был? Мы тебя обыскамши. Мишка хочет «Костыля» выставить, – Лещ икнул.
– Именно. Ну, именно костыля мне и не хватает. А что это? – вяло интересуюсь.
От предстоящей экскурсии в дисциплинарный батальон Ленинградского Военного округа на душе, почему-то, птицы не пели. Даже от проезда через Питер. В голове неотвязно засела дурацкая мысль: «Сегодня ночью мне приснится сон. В нём мне покажут, что документы на Искама выправили неправильные. За это в штрафбате оставят меня. А мои подчинённые, забрав мой пистолетик, отправятся на волю. На большую дорогу. Откапывать ещё семь. К чему это будет, а?»
Белоус, закрыв один глазище:
– «Костыль» это не тот костыль, что опираются. Этот булькает. Хотя на него мо-о-ожно опереться. Подём. С нами-и. Бо-о-прёмся.
Истинно огорчился я:
– Сказать «хочу» – это ничего не отразит. Рано уезжаю. Никак. Сможете – оставьте костылик до возвращения.
– Ку-у-да он едет? – спросил Мишка почему-то у Леща.
– Да. Интересно, куда это ты? – перевёл мне Лещ.
– В штрафбат. Под Ленинград. Отвозить своего пострадавшего.
– Один? – Белоус быстренько отрезвел.
– Двух конвойных беру. С автоматами. Положено так, – вроде сам себе в очередной раз поясняю.
– А сам? – поинтересовался Лещ, – Во всеоружии?
– Не видишь сам, что ли? – Миха хлопнул меня по кобуре с пистолетом.
Поглазели молча друг на друга.
Лещ захохотал:
– Теперь у тебя восемь будет. И два автомата. Куда девать-то? Решил уже?
Белоуса потянуло в назидания:
– Это тебе испытание. Нис-ниспосылается. Смотри, не опозорь часть родную. Сложи все стволы в мешок и сам тащи.
«И эти туда же, про бдение, – тоскливо подумал я, – Патроны, правда, надо забрать. Точняк».
– Ладно. Двигай. «Костыль» сохраню, – обнадёжил Белоус.
«Хромое» утешение было, но за неимением…
