Ну, хоть и не совсем было ясно, про какую нечистоплотность трендел «крючконосый», но накаркал, гад. Прибыла после обеда спецмашина. А может, это он её самолично пригнал? Со складов «особых»? Из Мурманска!
Народ попрятался: кто – куда. Результат предугадать было нетрудно. Подписали на эту халтуру, в прямом и переносном, дерьмовую тех, кто под рукой оказался. Лейтенант Тютюник под утро пригнал новую РЛС с боевого дежурства. Выспался, явился и вкапался. Башарим приехал из Заполярного на машине с бетонными блоками. В парке разгружали – доразгружался. Естественно меня вызвали срочно в штаб: моего Искама судят, это – как меня самого, один хрен, ставят в известность, что везти скоро надо его в дисбат, вот он я – попался. Пожалуйте в отхожее место.
Объект наш был нам ровесник. После войны поставлен. С той поры и наполнялся. Все доски уже вскрыли. Потревожили его. Уже был этим недоволен. Давал об этом знать.
Дудник пинками пригнал пятерых солдатиков. Все в ПХВ. В резиновой химзащите. Одного узнал: младшего сержанта Насибулина. Один упал в обморок на подходе. Рядовой Акопян, вроде бы. Симулировал.
– За врачом послал, – буркнул, отворачивая нос по ветру Дудник, – Если придёт, конечно. Уже анестезировался.
Эскулап наш приплёлся. Майор Девяткин. Самого было впору откачивать. Со стажем был нелюбитель.
Дудник нам, троице нашей стихийно-невезучей, на прощание выдал:
– Теперь поймёте, что в армии нашей ещё не знают: как ведут себя ломы россыпью. В жидком дерьме. Пучком-то они тонут.
И покинул нас.
Подробно описывать операцию не буду. Не помню подробностей. Хорошо, что был Башарим. Он клокотал. Солдатики стояли в прострации. Не сообразили даже разбежаться.
Кишка у цистерны стала засоряться. На середине процесса. Первым Башарим столкнул в яму Акопяна. Доктор ему какую-то жуткую гадость в нос сунул. Тот вынужден был сесть на земле. Длинный мослатый Тютюник спихнул вниз Насибулина. Это, кстати, был его сержант. Из батареи. Падая, визжал:
– Ни забуду! Ай, ни забуду тиби этаго, литинант!
Остальных помогал отправить вниз и я. Они там по дну шуровали лопатами. По колено, будучи. Описать это – не знаю, какой дар требуется.
Однако.
Ко всему человек привыкает. Через полчасика Насибулин мне, снизу, подняв забрызганное лицо:
– Таварища литинант. Дай закурить.
Стоял, курил. Опершись на лопату. Сигарета пропиталась желтоватым соком.Ничего огнестрельного мы не нашли. А вот после этого я действительно долго принюхивался. И не только я. Не смотря на мытьё и стирку.
Таким образом, налицо был достигнут второй значительный успех. В ходе следствия. После чистки солдатского туалета, разумеется.
Это: годик дисбата моему ефрейтору Искаму. Вызвал Алийник:
– Повезёшь своего Ис…, как его? Справку подделал. На неделю. Дурак. Стоило пачкаться.
Поковырял спичкой в зубах.
– Двух бойцов отбери. Своих. Поедете с оружием. Смотри у меня.
– Куда ехать-то? – спросил я у командира. Чего «смотреть» выяснять не стал. Тем более «у него».
