ПНШ, радуясь, спрашивает:
– Куда отдыхать рванёшь? На какой выписывать курорт?
– А соратники что выбрали?
– Украина, Крым, Сочи. Кто – куда.
– Сейчас, сейчас. Погоди. Дай подумать…
Мишка шепнул мне доверительно:
– И дембелей приказано выкинуть. В темпе. Алейник вне себя. Ему воткнули. Ни за что, считай. Не попадайся на глаза.
Не вышло. Попался я.
– Куда едешь? Уставший, – с более красной, чем обычно, физией спросил командир.
– В эту…, самую. В Алма-Ата, – запинаясь и чувствуя, что горю, доложил я.
– Ку-у-уда? – у Алейника отвалилась челюсть. Он замер. На миг. Однако географию, для своей должности знал прилично. Пока ещё не очень громко, спрашивает:
– Ты что, казах, что ли? – вспомнил, что я ленинградец и, закипая, уже заорал:
– У тебя мама, что? Казах? Тебе чего в этой грёбаной Алма-Ате делать?
Поняв, что просто так Алма-Ата у меня не проканает, успокоился. Горожу частокол далее:
– Медео хочу поглядеть. На лыжах покатаюсь. Слаломных. Люблю это дело.
Алейник прям задохнулся:
– Здесь, а? Здесь тебе снега мало. Мало, да? Сла-ло-ми-ст!..
Побежал к мишуткиному оконцу.
– Сколько на дорогу ему в Алмату по железке?
Минька вышел, глядит на меня, сожалеючи:
– Четырнадцать суток в оба конца, товарищ майор.
– Пиши новое. От моего имени, по моему приказу. На самолёт! Аэрофлотом! К оплате! Двое суток на дорогу. Из Мурманска и обратно. Не хочет в Сочи, как все нормальные… И чтоб отметка, бля, от твоих казахов была. Бюлютнём не обойдёшься. Пойдёшь к Искаму.
И уже убегая бросил мне:
– Графоман.
Значит, знал, кого благодарить, главным образом. За добрые слова от генерала Епишева. Лично.– Чего-то я в толк не возьму. На хрена тебе сдалась эта Алма-Аты? Неделю туда, неделю обратно. Не накатался ишо? – Как на слабоумного взирал Белый Ус на, естественно, меня.
– Не, Миха. Я не тронулся безвозвратно. Не боись. Поучиться слалому – мечтал с пелёнок. На Медео глянуть – чего ж тут безумного? И главное: все, почти, женаты. Малец – не в счёт. У него на каждой автобусной остановке подружка. Я с Алматы привёз бы степную азиатскую красавицу. Вон, Андрон! Кончаловский. Из Киргизии привёз. Украл прямо. Чем я хуже? И на поезде туда не трясся бы. Копейки доплатил сам – полетел бы Эрафлотом. И лишние две недели шарил бы по Алмате и окрестным аулам. А теперь – хрен в сетку. Лишил меня Алейник возможного счастья жениховского. Оставаться мне, как Размазик, не целованным.
Трендел я так, сам себя разжалобил, чуть не расплакался. Не таков был Мишаня. Выдал мне наболевшее:
– Жениться тебе нельзя. И с Кончаловскими соревноваться тоже. Как Эллочке-Людоедочке – с олигархом этим, как его? Бильдом? Ну, да хрен с ним. Тебе этого нельзя. Вот и Мишуткина жена, Татьяна, тебя предупреждала на Новом годе: «Рано вам ещё жениться, рюмку не можете зубами держать, всю на себя пролили». И Натаха, Лещова, об этом же: «Пока пистолеты утраченные не найдёшь – жениться тебе грех. Посадят тебя в любой секунд. Ищи и ищи! И не смей наивных девушек склонять к браку». Так что, графоман ты наш, брак у тебя действительно будет браком. Да и сам не видишь разве? Хотел сделать отпуск себе длиннее всех. Это похвально. А сделал всех короче. Получил на дорогу всего двое суток. На ж/д, это в твою любимую Кемь и обратно. Всего лишь.
