Прокурорские заглядывали. Как к старым знакомым. «Особые» люди более нас вниманием своим не жаловали особо. Так. Изредка.
Может, им всем было всё ясно? Не думаю. Длинная вереница событий разного калибра, вопросов прямых и косвенных, тянулась из давнего 1971 года. В наши времена.
А разгадка – где-то рядом…– Наверное, ты был на хорошем счету в части своей? – Витька Верёвкин сдул пивную шапку с кружки. Одним глотком ополовинил. Глазки – буравчики хитрющие уставил на меня.
Хотел хлебнуть я пивка – замер с открытым ртом.
«А на каком же я был счету? – задумался на третьем месяце после дембеля, – И у кого?»
– Ну, чего молчишь? Рекомендацию-то дали тебе. А это случай из редких, – вторую половину Верёвкин пьёт медленнее. От меня он не отвяжется. Я уже его немного узнал. Самое чуть-чуть.
Я снова за Полярным кругом. Поступил в Морскую Арктическую экспедицию. В Мурманске. Север – притягивает. По молодости.
Нужна была характеристика – рекомендация. Для загранвизы. В море ходить. Из армии, чтоб прислали. Без надежды написал Мишутке. Он дослуживал последний месяц. И, о чудо! Встретились с ним в Мурманске, на вокзале. Посмеиваясь в светлые пушистые усы, рассказывает мне бравый помощник начальника штаба:
«Знаешь, «графоман», попытался заверить твою бумагу просто из интереса. Что будет? Состряпал её сам. Последнюю убойную фразу: «Рекомендуем…, несём полную ответственность» – писал, закрыв глаза. Я-то знаю, что раз с пистолетами, автоматами и солдатами не утёк, то теперь, женившись, не должен удрать. В ближайшее время, полагаю. Привёз в дивизию. Главный кадровик – новый. «Попишу, – говорит, – если визу в «особом» отделе тиснут». Стою у стальной двери и размышляю: «Идти – не идти?» Тут подлетает капитан. Что-то знакомое… «А ты чего здесь, штабной помощник?» Бывший старлей, что нас курировал. Говорили ещё: на Украину перевели. Ан, нет. Тут. Обрадовался я, доложил. Он мне: «А! Курносый лейтенантик! Чего не случалось, во всё успевал вляпаться. Он у нас просвеченный. Насквозь. Как на ладошке. Тебе-то пистолетика не оставил? Чтоб на хуторе с братцем или с женой беременной популять? По бутылкам. Ха-ха-ха! Давай писульку. Поставлю ему закорючку, «графоману». Вот так, Вадя. Я подумал, что он и мне бы визу свою наложил. Только я в моря не собираюсь».
А я ещё тогда добавил, что и везти в штаб более некому будет. Окромя тебя, Мишка.
И рассказал я это всё, издалека, Витюхе Верёвкину. За второй кружкой. И за третьей. Он интересно тогда подытожил:
– В море пойдём – надо будет около тебя держаться, пожалуй. Как тебя кликали-то: «графоман» или «громоотвод»?
– Окстись, – говорю, – Шишек мало набивал? Лбом-то своим необъятным.
– Дерьма с тобой, конечно, хлебать – не перехлебать. Но ты как-то ведь сухим выходишь? Это, пожалуй, лучше, чем один раз – и захлебнуться.
С Витюхой мы подсчитали: за шесть следующих лет прожили в одной каюте в три раза дольше, чем на берегу.
