Долго сидели. Отец Витюхи, Иван Верёвкин, только пригубливал. Я с него брал пример. Витьку начинал «зацеплять», обычно, только второй литр. Под сто кило он, а толстым не назовёшь. Мастер спорта по подводному плаванию. Капитан запаса тоже каких-то водолазно-парашютных дел. Рижский ГВФ кончил. В море потянуло. Как и меня. От ума избытка.
– Расскажи батьке Ваш детектив. Ему можно. Интересно, как он оценит? – предложил благодушно Витюха.
Изложил, как мог, сжато. Ветеран СМЕРШ-а слушал, прищурясь, не перебивая. Задал вопросы скупые:
– На внешних постах стояли обычно азиаты?
– Да. В парке и на складе. Они же надёжные ребята. Исполнительные.
– Правильно. И ключ к ним тоже нужен азиатский. Не в деле они. Москвичей, ленинградцев, интеллигентов много было?
– Практически никого. Пара «философов» из-под Москвы, так «выслали» их раньше.
– Среди офицеров?
– Только двухгодичники. Мои лучшие друзья. Горняки.
– А с Львовщины?
– Двухгодичники оттуда. На РЛС.
– А начштаба этот? Феркес?
– Из тех же краёв. Точно не знаю.
– Хотел он тебя на артвооружение?
– Однозначно – нет.
– И с Соколом не корешился?
– Скорее наоборот. Насколько я наслышан был.
Думал, молчал отец Витюхин. Шарик хлебный катал. Ни он, ни Витька не курили. Я тоже воздерживался.
– Легко ты, пацан, отделался. Мне не понять одного: почему решили тебя не подставлять? А вообще-то ясно. Дефицит времени. Торопились.
– А-а, это…, а всё остальное вам, Иван Николаевич, ясно?
– Да так… Более-менее.
Ещё помолчали. Витька с гордостью посматривал на батьку. И на меня снисходительно, как бы успокаивая. Больного пациента: «Не дрейфь, геолог. Батькин диагноз будет железный. Смотри не упади со стула». Выпили по грамму с ним.
– Те места я облазил. Видел, знаю. Часовой на вышке спит, не слезая. Комаров меньше. Работал «профи». Нашей выучки. А «подводку» сделал офицер. Один. Больше и не надо. Тебя и этого, Павлюку, тасовали специально. А может случайно. Не суть. Это или Феркес, или ещё кто. Сокол о чём-то прознал. Феркес или убрал его, или рот ему самому заткнули. А тебе, сынок, лучше об этом не вспоминать боле. Долгие годы.
– Дак, да…, – я буквально лишился чувства этошл, говорильного.
Отдышался, промямлил:
– Кому? Кому это понадобилось? Зачем?…
– Очень высоко, братец ты мой, замыслили это. Голову туда и не задирай. Отвалится. Примеры-то сам видел. Да и прокурора – печкой убило! Умора. С юмором ребятки. Нашего полёта.
– Простите уж меня. Но это что же выходит?
Чувствуя, что успокоить надо, меня взбаламученного, отец Витюхин, по плечу похлопал:
– Да, да. Ненароком вы прикоснулись. В спецхозяйствах главное ведь что? Взаимопроникновение. Даже в своих. И с разными целями. Это у вас, у армейских, понял Тавров. Шпалеры брали не по бутылкам стрелять и не банки грабить. Слава Богу, не в штатах живём грёбаных. Самой верхушке кто-то о чём-то нежно намекнул. А семь кило далеко тащить – любому не в кайф. Смеха ради, могли и в нужник бросить.
Махнул ещё небрежно рукой папаша Верёвкин:
– И всё, всё. Плюнь, забудь. Давай-ка за это чуть-чуть шлёпнем.
