Постояли минут пять, друг на дружку вылупившись. Кому писать, кому отдавать? Будто обычное дело. Каждую неделю по семь «пушек» п…ят. В день по штуке. И вроде как: «Херня! Спишем!»
Позже прояснилось. Почему командир так среагировал. Перебрамши-с были-с. Редко это с ним бывало. Забегая вперёд: с этого дня зачастило. Ну, прямо, как в анекдоте про Василия Ивановича. «А чего ж это Фурманов сигарету бросил? Он ведь не курит. Закуришь, если знамя сп…ят».
Пошли мы по домам. Напротив части наши домики были. Зашёл к Мальскому. Стрельнуть закурить. Начал рассказывать об утрате. Самбисту было не до этого. Рассматривал свою ляжку. Стонал и скулил.
Заглянул к Мишутке. Он напротив нас с Поповичем обосновался. В такой же индивидуальной развалюхе. Мишка сидел на крыльце. И самозабвенно пускал через соломинку мыльные пузыри. Внимательно следил за каждым.
Я же ничему не удивлялся. Присел рядом.
Покурил. Интересуюсь:
– Чего это тебе даёт?
Мишка с удовольствием объяснять принялся. Он никогда не выпендривался. Другой бы стал темнить, то-сё, деньги вымогать. На пузырь.
– Смотри, Вадя, – говорит, – Какой удивительный перламутр переливается. Мне бы такой на холсте передать. Пушки наши на сопке, а на заднем плане фон такой вот. Догорающий закат на Печенге.
– Запоминай как следует, Миша. Запоминай. Долго тебе пузырики пускать не придётся, – предвкушал, что огорошу его. Как серпом по …
– А чего так? Что стряслось в нашем королевстве?
Мишка поглядел на меня своими голубыми глазами. Очень серьёзно. И мне расхотелось сразу же самому выёживаться.
Говорю тоскливо:
– Павлюк обнаружил, что семь ПМ-ов со склада пропало. И я рядом оказался.
Пузыри больше не переливались чудным цветом. Мишутка въехал в серьёзность инцидента. А спросил, как обычно, совершенно неожиданно:
– А чьи пистоли украли-то? Не наши с тобой ведь?
– Наши – в дежурке. Там всех младших. Кто в наряды ходит. А чего спросил?
– Значит – отцов-командиров, – размышлял Мишка.
Подумал ещё. Продолжил:
– Да так просто спросил. Кто ж его знает? Но это не шутка. А почему тревоги никакой до сих пор нету?
– Спроси чего полегче. Дьяк, по-моему, вообще не осознал.
– Имеет право. Завтра с утра до командира дойдёт. В полной мере. Пока сам увидит, пока доложит.
Мишка поглядел в небо. Пошевелил губами. Чего-то прикинул в уме. Чего-то сосчитал. Ему было виднее. Он уж был приставлен наподхват к помощнику начальника штаба.
Вылил с сожалением воду мыльную. Соломинку выкинул. Промолвил мне значительно. Будто нагляделся уже на воровство пистолетов по самое некуда. И стало это для него делом обыденным.
– Спать пойдём, Вадя. С утра нас дрючить всех начнут. Кончилась наша беззаботная жизнь.
Прав оказался будущий помначштаба. Даже слишком мягко выразился. Захватывающим это оказалось делом. Не только нас стали. Мы сами этим увлеклись. Втянулись.
