Наши командиры рванули в Печенгу. Вслед за МИ-6, надо думать. Нам приказали строго: ждать. Мы с опозданием пошли обедать. Курили.
Представителей органов тоже не видать. Ни тех, ни других. Такие «высокие» посещения всех, значит, пробирают до самых гланд.
Хотели убраться в свои домики – дежурный старлей Гусь взмолился:
– Ребята, не губите. Через мой труп. И через забор не надо. Худо будет, ой худо.
Разбрелись кто куда. Ждём-с.После ужина – отбой. На сегодня.
Домой прихожу – стенного моего календаря нету. Боб пришёл из караула, спросил его:
– Не ты, Тортилла, стенную печать глушишь?
– Если б и захотел, то лень было на стенку лезть снимать, – разматывая портянки, меня успокоил Боб.
А кто-то не поленился, значит, – удалось сделать мне глубокий философский вывод.
– Работа у них такая. Правильно нас Мишутка остерегал. Да не в коня корм, – развесил Попович портянки, – Не переживай слишком-то. Знал, на что шёл. Ночью, видать, за тобой нагрянут. Детям буду о тебе рассказывать. Жалко всё у нас выпито.
Таким, примерно, образом мы всегда старались друг друга поддержать. Приободрить.Боб не ведал, что и книжонки записные у меня реквизнули. Для ознакомления. Особенно одна у меня печаль вызывала. Не об утрате. Нет. В ней анекдоты конспектировал. Открытым текстом. Был раздел, конечно, и крамольный. Можно было ожидать открытия дискуссии. По некоторым. Спрашивается: зачем было приходовать такой, за который точно другим «выписывали»? Отец мне рассказал. И ведь предупредил дурака. У него в редакции «Военного врача» девицу прижучили. Помощницу. Ещё легко отделалась. Быстренько уволилась и – на Дальний Восток.
Анекдот, конечно, качественный: конкурс скрипачей, наших двое, на втором и на последнем местах, второй сожалеет о призе, скрипке Страдивари, последний успокаивает, мол, у вас тоже не плохая, второй огрызается, это для меня, что вам – маузер Феликса.
Ума мне тогда хватило тихо сидеть, язык засунув, о пропаже не трендеть.
Сильно позднее случайное застолье было. Наш «куратор» переводился. С повышением. Хохотнул между дозами:
– Мы тогда позабавились твоими писульками. Но почерк у тебя препоганый. Разбирали с трудом.А у нас ещё и спор принципиальный на эту тему вышел. Позднее. Когда я коллегам приоткрыл завесу минувшего. Лещу рассказал, между прочим. А он возьми, да и возгордись:
– Ты крупно ошибаешься. Искажаешь факты хр-хре-хрононологии. Этот анекдотик я тебе поведал.
– Об чём речь, Серый? Согласный я. Давай восстановим. Этот самый…, как его? О! Статус-с-кво. Никогда не поздно.
Лещ насупился. Подумал. Сбавил приоритет:
– Кого конкурс-то? Не-а, пожалуй, я про пианистов, кажись, рассказывал.
– Эт-то точно. С музыкантами всегда бардак, – с радостью соглашаюсь я.
Серёга покурил, прикинул в уме что-то и продолжил забавно:
– Может, наши пистолики, как призы, пошли? За последние места в конкурсах.
Ну, что тут скажешь? У нас уже совсем набекрень мозги от поисков этих и ребусов. Свежие нужны головы и мысли.
И начали они поступать. Головы, по крайней мере. Как и было обещано.
