Подполковник Дьяков стал заместителем по строевой у майора Алейника. Мужик-то был свойский. Морда – как луна. И хитрющая. Во время службы чокаться с ним не приходилось. Очевидцы отмечали один недостаток: чересчур шибко закусывал. Не углядишь – один всё сметет. Но ведь это же не самый тяжкий порок-то, а?
Через определённый, инкубационный, период штабной ставленик наш, Мишутка, по обыкновению заглянул на кружку чая. Проинформировал:
– Ты, Попович, предрекал, что Алейник к нам для роста прислан? На повышение? – Минька замер в эффектной паузе.
– Ну-у… и что? Он же моложе явно Дьяка. С Запорожья, правда. А в чём соль? – лениво интересовался Боб.
Очень он надеялся на укрепление наших рядов. Начальственных, по крайней мере. На худой конец. Надеялся – абы кого не пришлют. Особенно в тяжкий момент. Когда верхушка части осталась без личного оружия. А вдруг настоящая тревога? Зениточку-то пока зарядишь. Вон. Гринькины подчинённые показали. Перекосили снаряд. А пистолетик – он тут как тут.
Как истинный патриот Борька надеялся, что «батька» дерьма не пришлёт. И тон ехидный штабного нашего Мишутки его явно насторожил. И не зря.
– Борюсик! – как болезному сообщил ПНШ, – Алейнику «воткнули» в его Запорожье, и к нам пнули. У него в части автомат слямзили.
Да и мне стало как-то обидно немного. Всего и делов-то: один автомат. Мы – воинская часть более серьёзная. У нас целых семь единиц в самоволке. Могли бы кого и солиднее прислать.
Будем, значит, домашнюю тушёнку караулить. Бдительно. С этого момента.Гарбузёнок принёс мне за пазухой очередное своё горе горькое.
– Ты, старичок, не вошёл в моё положение. Ведь я парадную шинель взял готовую. Носил её. Подогнал мне её татарин наш портной. Сидит на мне – сам видел. А ты отрезом взял. Гражданское шить хочешь. А я начальником артвооружения очень сильно смотрелся бы.
Впечатление от гришкиных обиженных глаз лепилось удручающее.
– Дак что, что стряслось-то? – опускался я тоже в трясину гарбузовского несчастья.
– То ты не знаешь? Прикидываетесь с Борькой под дурачков, всю дорогу. Приехал! Новый начальник приехал. Доигрались. Попляшете теперь. Гильзу пустую расхитить не удастся. Не то, что револьверты.
Да. Это оказалось решительно так.
Прибыл молодой выпускник. Из Ленинградского артиллерийского училища. Не зенитчик, правда. Их там на какие-то большие пушки настраивали. Не знаю. А родом сам с Ладоги. Мать его – начальником станции железной была в то время. Принимала и отправляла все наши эшелоны.
Лейтенант – Смирный. А уж в дивизии его нацелили на эту прославившуюся должность. Гришутке – расстройство, а мне так полегчало. Всё побольше разбойная энергия Соловья с меня переключится.А днём позже и секретарь комсомольский нарисовался. Освобождённый. Старшина сверхсрочник – Половой. Из дивизии перевели. Замполиты подсуетились, видать. Он им очень подходил. Третьим.
