Суд да дело, а важнейший наказ хозяина округа мы пока не выполнили. Ну, ясное дело, по горячим следам бросились кой-чего изобразить: с шестами погнали двух-трёх бедолаг из дежурной батареи потыкать внутри там. На авось. Результат – ясен. А приказ-то был глобальный. Но машину такого профиля за кругом полярным найти труднее, чем в Москве, к примеру. Панасу, электрику из Заполярного, дали задание. Майор Каминский, через губу, брезгливо, будто сам к дерьмочерпалке прикасался:
– Гони в Заполярный, давай. Без черпалки не возвращайся.
– Да я, бля, да чего ж это меня? Нашли, бля, думаете, да? Погля-я-дим, бля, – бубнил справедливо негодующий Опанас-лейтенант, стоя на остановке, ожидая любимый автобус из Мурманска на Заполярный.Дело было к вечеру, мы постояли в Мишуткиной, покурили вместе с Опанасом. Чтоб ему дорогу скрасить, добрым словом напутствовали:
– Товарищ помощник начальника штаба, а какого дерьмоизмещения бывают спецмашины такого профиля, не знаете случаем? – это я, естественно, приступил.
– В документах штаба нет ничего. Но лейтенанту, конечно же, следовало вначале уточнить у майора, а то вдруг тара окажется маловата, – Мишутка подхватывает влёт учить его, это ж смешно себе представить.
– Лейтенанта понять можно. Дело новое, малознакомое. Но казус – может выйти. Однако нужно, нам видится, с другого конца попробовать. От объекта исследования, так сказать. Иными словами: сколько этого самого добра скопилось у нас? Там. В яме. Под местом поисков.
Автобуса всё нет, погода хорошая, нам скучновато, Опанас более, чем косноязычен, мы не по злобе всё-таки, да и он тоже слегка, но понимает. Мы здесь живём и остаёмся, а он – домой катит.
– О, да! Естественно. Им с Каменюкой надо бы сперва хоть замерить, вычислить, прикинуть. Удельный вес запросить в дивизии, если сами не могут определить. Далее общий объём, вес. Потом уже количество цистерн и т. д. Дело-то непростое, – сильно вошёл в роль ПНШ.Мы ещё долго могли бы упражняться в душевной чуткости. Да показался автобус.
Под конец говорим Опанасику в один голос:
– Плюнь, забудь старик. Нажрись-ка лучше в это самое дерьмо, через суточки вертайся, доложи, что ехать сюда за нашим товаром нет желающих, а требуют огромный задаток.
Кстати, Панасик так и поступил. Зашёл даже немного далее. Утверждал, что начал, мол, ехать сюда на этой самой спецмашине, «литруху» водиле поставил, по дороге сломались, а больше спецмашин таких не будет. О чём грозился представить справку. Из электродепо рудника. Ну, это-то понятно. Откуда ж ещё?
При этом от Опанасика несло не только перегаром свеженьким. Говорил, что пришлось помогать толкать эту самую цистерну.
В спецоперации по дерьмантиновым поискам ПМ-ов образовалась некоторая пауза.А пока дружелюбно подсадить собирались Панаса в автобус. Сперва ведь всегда пассажиры выгружаются из него, правда? Если кто сюда подъехал, кому слезть надо. Глядим… Высовывается сперва шикарнейший тёмно-коричневый чемодан. Или натуральный или чудо искусственное кожаное. А держит его…, едрёна корень, – Белый Ус! Собственной персоной!
Присели, закурили, рассмотрели друг друга.
– Ты не с инспекторской проверкой? Так, видимо, на усиление, – почти уверенный, то ли спросил, то ли сам ответил я за Мишку Белоуса.
– В дивизии присоветовали. В коридоре. Просись, говорят, в Печенгу. В «Обвальщик». Не соскучишься.
Ни тогда, ни позже не мог оценить, что у Михи хитрее: морда или изречения.
ПНШ, ушлый наш Мишенька, глубже меня взором штабным проникал:
