Я стояла напряженная и всеми силами сдерживала вырывающуюся панику. Мне не нравятся его действия, но так быть не должно.
— Я очень соскучился, Алиса, — прошептал он между одержимыми поцелуями на моей шее.
Его сильные руки с собственнической хваткой легли на мои бедра, а поцелуи смешались с легкими укусами. Паника одолела меня. Помимо этого, я ощутила презрение.
Я резко вырвалась из хватки Джексона и ударилась спиной о стеллаж с фотографиями. Некоторые из них сильно покачнулись и упали на пол.
— Я не могу, прости, — дрожащим голосом проговорила я и сглотнула, не в силах поднять на него глаза.
Все мое тело дрожит от страха. Я не понимаю, что со мной происходит. Меня бросает из стороны в сторону — от одних эмоций, к другим. Я не способна воспринимать реальность происходящего адекватно, продолжая считать, что это не моя зона комфорта. Это чувство усиливается, стоит Джексону коснуться меня.
Касания любимого человека должны носить иной характер. Мне должно быть хорошо и комфортно. Я должна хотеть касаний этого человека. Но почему-то пока боюсь их как огня, будто они так же причиняют боль, дискомфорт.
Не знаю, что сейчас на лице Джексона, какие эмоции, что он почувствовал, увидев мою реакцию. Но его слова и поведение не говорят о том, что ему это жутко не понравилось.
— Прости меня за мою резкость, — проговорил он и накрыл мои щеки своими ладонями. — Конечно я должен дать тебе время на то, чтобы ты привыкла ко мне. За меня сейчас действовала тоска по тебе. Пока ты лежала без сознания в клинике я очень сильно боялся потерять тебя. У меня просто поехала крыша. Прости.
Джексон осторожно притянул меня к себе и обнял, елейно касаясь меня руками, будто боялся спугнуть вновь.
Я поставила себя на его место и поняла его порыв, его чувства. Снова успокоилась и взвалила этот непростой день на то, что это всего лишь начало пути моего восстановления. Через пару месяцев все изменится и Джексон не будет казаться мне чужим. Я не буду бояться его касаний, а наоборот буду принимать их и желать.
Но ничего не изменилось…
Все стало гораздо хуже.
Меня охватил приступ, когда я пыталась что-то перебрать в своей голове. Когда пыталась разобраться со своими эмоциями. Когда пыталась принять свою нынешнюю жизнь, которая до сих пор считается чужой.
Тогда и появились психотерапевт, диагноз деперсонализации, психотерапия, медикаментозное лечение.
Я не здорова и опасна для себя.
Я пуста и ни на что негодна.
Я практически непонятное для самой себя явление.
Я просто пустой сосуд, не знающая, что она хочет и как жить дальше.
И это уже продолжается пять лет.
Наши дни.
Чтобы не портить день собственного дня рождения, я все же решила подготовиться к приезду Джексона. Я взяла себя в руки, буквально заставила себя это сделать и не омрачать хотя бы вечер этого дня.
Я достала из гардеробной красивое, синее платье в пол, которое облегало мое тело. Выпрямила волосы и убрала их за спину. Нанесла макияж, освежив лицо. Надела подарок Джексона. Попросила поваров накрыть на стол и создать романическую обстановку — свечи, приятная музыка.
Я только собиралась спуститься вниз и оценить труд моих помощников, как дверь в спальню отворилась и вошел Джексон. Закрыв ее за собой, он засунул руки в передние карманы своих брюк и вздохнув, начал оглядывать меня с ног до головы. Точнее обглодал меня им как собака свою кость. Взгляд на мне хищный и мрачный. Наверное, я перестаралась с образом и привлекла слишком много его внимания, чего всегда избегала.
— Стол внизу шикарный, — низким голосом подчеркнул он. — Ты выглядишь потрясающе. За эти пять лет ты для меня так еще не одевалась. — В голосе подчеркивается грубая тональность.
Уголки моих губ нервно дергаются. Это маленькое, едва заметное явление показывает большое беспокойство, зарождающееся в моей душе. Чем больше я смотрю на мрачного Джексона, тем сильнее моя тревога.
Джексон начинает шагать в мою сторону. Эти медленные шаги оттачивают мои нервные окончания. Я стою на месте, словно обездвиженная.
— Соскучилась по мне? — спрашивает он, когда встает передо мной на расстоянии в несколько сантиметров.
— Конечно, — отвечаю я, стараясь сохранить призрачное, рассеивающее под натиском страха, спокойствие.
— Тогда поцелуй, — требует он.
Я сглатываю и быстро отбрасываю растерянность. Встаю на носочки и невесомо касаюсь его губ. Ощущаю запах элитного коньяка.
Джексон грубо хватает мой затылок и врезается в мои губы жестким поцелуем, вторгаясь языком в мой рот, нагло раскрывая им губы. Я морщусь и нахожу силы оттолкнуть его, надавливая руками на грудь.
— Ты выпил, — озвучиваю я свои наблюдения с недовольством.
— Выпили во время совета директоров за твое здоровье. Мои подчиненные выразили уважение к жене своего босса.
— Понятно, — только и отвечаю я.
Настроение праздновать отпало слишком быстро. Я дольше настраивалась и заставляла себя встать с постели.
Джексон убирает выбившую прядь волос за мое ухо и хватает за талию с той же грубостью.
— Скажи, что ты любишь меня.
