— Нам не стоит этого делать, — тихо сказала она, а у меня внутри все словно оборвалось. Опять? Только мне начинает казаться, что она отвечает мне взаимностью, как она сама же все прерывает. Но ведь мне не мерещится это! Я вижу, как участился ее пульс и дыхание, вижу румянец на щеках и ее глаза. И все это говорит о том, что она тоже этого хочет! Все наше общение в последнее время говорит о том, что она заинтересована, так почему она каждый раз останавливает меня?
Понимая, что в этот раз шуткой я не отделаюсь, поскольку для меня с каждым днем все становится только серьезнее, я убрала руку и, посмотрев на свои пальцы, которые только что касались ее, проговорила:
— Я… Ты права. Извини.
Сколько еще раз мне солгать, что она права в том, что нам не стоит идти дальше? Сколько? Думаю, я делала это уже достаточное количество раз. Поэтому через секунду продолжила:
— Слушай, мне, наверное, лучше уйти, — сказав это, я встала со своего места, но не успела даже дойти до дверного проема, как почувствовала ее руку.
— Почему? Куда ты уходишь? Мы даже не поужинали, ты…
Я развернулась и проговорила, глядя ей прямо в глаза:
— Ты не понимаешь? – грустно усмехнулась я. – Я не хочу есть. Весь последний месяц я думаю только о том, что хочу тебя. А ты, кидая мне кости в виде флирта и намеков, каждый раз включаешь заднюю. Почему, Лесь? Ты же тоже этого хочешь, — уверенно произнесла я. – Чего ты боишься?
Она смотрела на меня широко открытыми глазами и в первые несколько секунд даже не нашла, что ответить. Но когда ее самообладание вернулось, то даже выражение ее лица сменилось на какую-то каменную маску.
— Я никогда не говорила, что хочу чего-то от тебя. Тебе показалось.
— О, правда? – усмехнулась я уже раздраженно. – Тогда скажи мне в лицо, прямо в глаза, что ты ко мне ничего не чувствуешь, что равнодушна ко мне, и что я для тебя ничего не значу. Давай, — почти шепотом добавила я, стоя к ней очень близко. Буквально в нескольких сантиметрах.
К моему удивлению, она вскинула голову, слегка выпятив подбородок, и, глядя мне в глаза, твердо сказала, чеканя каждое слово:
— Я ничего к тебе не чувствую. Абсолютно.
Я смотрела в зелень ее глаз, пытаясь понять, где же на самом деле правда. И когда я почти поверила в то, что все это мне показалось, что все было надумано мной самой и преувеличено, я была почти готова сдаться и принять свое поражение. Но в момент, когда я хотела уже сказать, что больше не посмею к ней приближаться так, как сделала пару минут назад, я медленно облизнула губы и приоткрыла рот. И именно тогда она сделала то, что сдало ее с потрохами.
Богатырева перевела взгляд на мои губы, и я заметила, как расширились ее зрачки, а рот чуть приоткрылся.
Я усмехнулась и прошептала, делая к ней последний шаг:
— С ума сойти, я почти поверила…
В эту же минуту я притянула ее к себе, завлекая в глубокий поцелуй. Но уже через мгновение почувствовала, как она уперлась ладонями мне в плечи, отталкивая. Когда я отстранилась, уставившись на нее, Богатырева с размаху влепила мне пощечину.
Я почти успела удивиться, как в следующий момент меня буквально окунуло в прошлое – настолько сильное ощущение дежавю меня посетило.
Богатырева, врезав мне от души, тут же притянула обратно к себе, сама уже настаивая на поцелуе. Глубоком, страстном и безотлагательном. Я не стала ей перечить. Напротив, лишь сильнее прижала к себе, одной рукой обняв за талию, а второй проходя пальцами по шее.
Когда я почувствовала, что ее поясница уперлась в столешницу, дальше мы действовали как по команде. Я подсадила ее, приподняв, и она уселась прямо на стол. Не прерывая поцелуя, я стащила с нее легкую кофту, а с себя длинную футболку. Задрав юбку, я стянула ее белье, чувствуя непреодолимую необходимость почувствовать прямо сейчас, насколько она влажная.
Когда я прикоснулась к ней там в первый раз, она дернулась, словно от удара током, и прижала меня еще сильнее, намекая на то, что мне стоит быть порешительнее. Приняв укус моей губы за сигнал к действию, я вошла в нее, поддерживая девушку за спину. Богатырева застонала мне в рот, и это был стон удовольствия, смешанный с облегчением. Я бы хотела быть нежной и неторопливой, но долгое ожидание не дало мне этого сделать. Я входила в нее довольно резко, она отвечала на мой ритм движениями бедер. И когда я добавила палец, начиная массировать клитор, Богатырева оторвалась от моих губ и легла на стол, выгибаясь. Через несколько минут ее начала бить легкая дрожь от накрывшего оргазма. Я наслаждалась ее видом – растрепанными волосами, румянцем, растекающимся по еще прикрытой бюстгальтером груди, закусанными и опухшими губами, подрагивающими ресницами… Она была великолепна.
Когда ее тело перестало сотрясать от волн наслаждения, я потянула ее на себя, снова вовлекая в поцелуй. Лишь через несколько долгих минут я оторвалась от нее и прошептала:
— Я хочу еще. Я хочу любить тебя всю ночь.
