— Господи, ты сколько раз его смотрела? Почему ты до сих пор плачешь? – почти смеясь, спросила я, когда мы вышли на аллею.
— Мне жалко их. Они были такими молодыми, — прохныкала Богатырева. – Только-только нашли свою любовь, и тут…
— И тут непотопляемый корабль… утонул.
— А ведь она так любила его, — продолжала вздыхать Богатырева. – А эта ее фраза про спасение, вообще же за душу берет.
— М-да, — протянула я, покачав головой. Я никогда не ревела над «Титаником», но я помнила, сколько раз мы смотрели его с Богатыревой – каждый раз она потом хлюпала носом.
— Я каждый раз думаю о том, что было бы, если бы он не погиб. Если бы выжил, забравшись на дверь вместе с ней. Они жили бы долго и счастливо? Или через год возненавидели бы друг друга и разошлись?
Я задумалась над ее словами. Ведь нам показана только та сторона, когда все началось. Просто им не повезло – их любовь не успела продолжиться, оборвавшись в самом зачатке.
— Мы этого никогда не узнаем, — пожала я плечами.
– Их любовь красива, потому что коротка. Никто не в курсе, как бы все сложилось, когда страсти бы поутихли, когда они столкнулись бы с суровой действительностью. Представь, — продолжала рассуждать Богатырева. — Они бы в целости и сохранности добрались до берега, живые и невредимые. И что потом? У Розы жених и мамаша, у Джека только альбом с карандашами. Имела бы их любовь продолжение?
— Ты думаешь, что после того, как они перепихнулись, на них бы обрушилась реальность, и они разбежались?
— Роза привыкла жить в другом обществе, другом классе. Она вполне могла бы оказаться не готовой к тому, что ей мог бы предложить Джек. А это не очень много, к слову, — пожала плечами девушка.
— Ты же сама сказала, что они любили друг друга, — напомнила я ей.
— Любили, но… Иногда одной любви мало, — проговорила Богатырева и замолчала.
Я шла рядом и думала о том, что не намек ли это на нашу с ней ситуацию.
— Мне кажется, — наконец, решила я заговорить, — ты раньше была более романтичной, — усмехнувшись, я вскользь взглянула на девушку.
Богатырева спокойно шла рядом, смотря перед собой. Подумав несколько секунд, она пожала плечами.
— Раньше я была более глупой. Думаю, дело в этом. Даже Дашка мне это говорила, — добавила она.
— Что ты была более глупой? – подняла я бровь.
— Нет, более романтичной. Не знаю, мне кажется это нормально. С возрастом на все смотришь по-другому.
— Как Даша поживает? – решила я переключить тему, когда мы вышли на неширокую дорожку, обрамленную с обеих сторон невысокими кустами с жесткими ветками.
— О, она мне открытку прислала, — горячо заговорила Богатырева, подтягивая к себе сумку. – С фоткой. Хочешь посмотреть?
— Конечно, — охотно ответила я. – Вы переписываетесь по старинке? – не удержалась от вопроса.
— Знаешь, да, — достав конверт из сумки, Богатырева открыла его. – Конечно, мы и по Скайпу общаемся, и по Ватсапу, но регулярно обмениваемся открытками или пишем письма в конвертах.
— Как мило, — пробормотала я, стараясь внимательнее смотреть под ноги. Дорожка была довольно узкой, а кусты по бокам торчали так, словно намеревались отобрать мою одежду. Начался такой ветер, словно вот-вот должен был пойти дождь, хотя весь день на небе не было ни облачка.
— Вот, смотри, какая Дашка стала, — Богатырева протянула мне фотокарточку, на которой была запечатлена симпатичная молодая девушка с короткими волосами и сидящей у ее ног большой собакой. Они были сфотографированы в каком-то парке. На заднем фоне виднелись компании других людей, сидящих небольшими группами.
— Это… Это Даша?! – не поверила я глазам, замедляя шаг. – Она… Она очень изменилась.
— Да-а-а, — протянула Богатырева. — Но ей идет такая прическа, скажи? – она улыбнулась и выглядела очень довольной, словно была горда за свою подругу.
— Определенно, а что за… — только я протянула ей фотографию обратно и собиралась спросить про черного лабрадора, как очередной порыв ветра вырвал фотку у меня из рук. А дальше и вовсе начался сплошной цирк.
Богатырева протянула руку, чтобы поймать фотографию, но, конечно же, безуспешно. В этот же момент я услышала велосипедный звонок, а после увидела прыгающий свет фонарика, прикрепленного на переднюю раму. Парень на приличной скорости ехал прямо на нас, продолжая трезвонить в звоночек на руле. Дорожка была узкая – мы вдвоем с Богатыревой на ней еле вмещались, стало ясно, что встреча с летящим на всех парах велосипедистом не пройдет бесследно. Поэтому я, не раздумывая, развернула Богатыреву, чтобы он ее не сбил, а сама подставилась под удар.
Последнее, что я четко помнила в тот момент, это зажмуренное лицо парня, готового принять любой удар судьбы. Мы смешались в кучу – я, этот парнишка и велосипед. Помню, как пролетала через жесткие кусты, словно напуганная кошка, а этот гребаный велосипедист каким-то образом навалился на меня сверху. Благо, его железный конь не рухнул на нас – велосипед застрял в густых кустах задним колесом вверх, которое еще продолжало какое-то время вращаться.
