Я открыла глаза и охнула, когда парень, который весил не меньше тонны по ощущениям, скатился с меня, тоже постанывая. Я повернула голову и увидела лежащую рядом фотку.
— Господи, вы в порядке? – напуганный голос Богатыревой привел нас обоих в чувство, и мы с парнем сели, как по команде.
— Фотку нашла, — я подняла снимок Даши и лабрадора, слабо улыбаясь.
— Простите меня, пожалуйста, — тут же запричитал парень, потирая бедро. – У меня тормоза барахлили и в итоге отказали. Простите, я не успел затормозить.
— Ничего, бывает. Ты в порядке? – поинтересовалась я, морщась от боли. Ребра начали отчаянно ныть, как и лицо – я чувствовала, что когда кусты меня приняли в свои объятия, то оставили несколько нехилых царапин.
— Вроде да.
Богатырева сидела около меня и ощупывала кости.
— Ты меня лапаешь? – нахмурилась я, пытаясь сдержать смех. – Могла бы дождаться, когда мы останемся наедине.
— Я проверяю, нет ли у тебя каких-то серьезных повреждений, — проговорила Богатырева профессиональным тоном. – Тут болит? – она автоматически ощупывала мои кости и живот, заставляя меня при этом слегка морщиться.
— Со мной все в порядке. Вон, гонщика лучше осмотри, — я попыталась отодвинуться.
— Я цел! – тут же отозвался парень и вскочил на ноги. Он и правда выглядел абсолютно здоровым, не считая пары царапин на руках.
— Ну, и я цела, — прокряхтела я и, проигнорировав руку Богатыревой, самостоятельно поднялась на ноги.
— У тебя все лицо исцарапано. Нужно обработать раны, — проговорила Богатырева после того, как убедилась, что с парнем и правда все хорошо, и он, еще раз извинившись, выдернул свой велик из кустов и пошел дальше пешком, волоча его рядом.
— Приду домой и сразу же займусь этим, — кивнула я, зная, что максимум, что я сделаю – это умоюсь.
— Сомневаюсь. Так что я пойду с тобой. До твоего дома осталось идти не так уж долго, — проговорила Богатырева, когда мы перелезли через кусты, оставив позади небольшую полянку, на которой валялись я и велосипедист.
— Со мной правда все нормально, — пыталась заверить я ее. – Я однажды на работе сломала мизинец, — поделилась я. – Так я даже этого не поняла. Доработала смену и только потом поехала в травмпункт.
— И ты этим, очевидно, гордишься? – подняв бровь, проговорила Богатырева, когда мы не спеша направились в сторону моего дома.
— Я просто говорю, что я большая девочка, и уж с маленькими ранками как-нибудь справлюсь.
— У тебя на лбу рассечение. Я бы вообще швы наложила…
— Нет-нет-нет, — замахала я руками. – Никаких швов, повязок и гипсов.
— Нужно обработать царапины и раны, чтобы не попала инфекция, — запротестовала Богатырева.
— Ладно, я согласна на пластырь, — улыбнулась я, пытаясь шагать как можно бодрее. Еще не хватало, чтобы она заметила, что у меня ребра болят – точно отправит делать снимок.
— Ты невыносима, — пробормотала девушка, качая головой.
***
— Тебе правда необязательно делать это, — проговорила я, открывая дверь. – Я не ранена. Это всего пара царапин.
— Давай, давай. Я все-таки врач. Считай, что это профессиональная необходимость для моего спокойствия, — ответила девушка, заходя за мной в квартиру.
— Врачи – самые занудные люди, — пробормотала я, вздыхая.
Мы разулись и прошли в большую комнату, которую раньше занимала бабушка. Сейчас это была моя гостиная. Конечно, за столько лет я успела сделать в квартире ремонт, и она довольно сильно преобразилась.
У стены был стеллаж, на нижней полке которого стоял широкий телевизор, а на боковых размещались книги и различные мелочи, которые приходили в мою жизнь с течением времени – всякие статуэтки, фигурки, ароматические свечи и прочая ерунда, которая делает обстановку живее и уютнее. Также на полках с книгами было несколько фотографий в рамках.
Напротив стеллажа стоял диван, а перед ним длинный низкий столик, с лежащей на нем книгой, которую я читала.
— Так, что мне принести? – проговорила я, отчего-то начиная чувствовать себя неловко. Богатырева осматривала комнату и, казалось, вообще забыла о моем существовании.
— Неси аптечку, а там разберемся, — проговорила она, не оборачиваясь.
— Окей, — я кивнула и направилась в ванную.
Достав из шкафа под раковиной коробку с бинтами, пластырями, антисептиками и прочими лекарствами, я вернулась в комнату и поставила ее на столик. Богатырева стояла у стеллажа и рассматривала фотографии. Там были разные снимки.
Я с Лехой около исторической «Чайки», которую нам привезли подлатать аккурат перед парадом ретро-машин на День Победы. Мы с ним оба грязные, как черти, но счастливые.
Я с маленькой Сашкой, завернутой в конверт с розовой лентой, когда мы забирали ее из роддома. На заднем плане улыбающаяся Ирка с родителями.
Я одна, когда мы с друзьями ходили в поход – пытаюсь поставить палатку. Помню, что Леха решил подшутить и спер какую-то деталь, отчего палатка, когда я ее установила, свернулась, замотав меня в брезент, как шаурму.
И фотка выпускного класса. Где я стою рядом с Богатыревой. И мы на ней улыбающиеся и счастливые.
Я молча подошла к девушке, которая стояла около этой самой фотографии, задумчиво глядя на нее.
