Я взглянула в зеркальную панель, но Брато был уже полностью сосредоточен на управлении бетлером. Мы мчались по третьему уровню трассы для пассажирского транспорта. Грузовой передвигался, либо в первых двух эшелонах, либо в четвертом, третий был полностью отдан бетлерам и им подобным машинам. Я сделала лучшее, что могла придумать в данный момент – закрыла глаза, отключаясь от своих спутников и нашего пилота. Мне требовалось побыть наедине с собой, чтобы в сотый раз проанализировать свое поведение и найти, наконец, внутреннее равновесие, которое удержит меня в рабочем состоянии. Впрочем, радовало одно – в заповеднике мы вновь останемся втроем, и Егор Брато не сможет превратить меня в кисель своей близостью.
- Сколько по времени займет перелет? – спросил Гротер.
- Час, чуть больше, - ответил Лаитерро. Я мысленно усмехнулась. Мой бывший так тащиться точно не будет. Азартен, зараза, как сто чертей… если, конечно, годы его не изменили.
- Минут сорок от силы, - подтвердил мои мысли Брато. – Могу уложиться в полчаса, но гнать не буду. Безопасность пассажиров – наша главная забота.
Ястребом был, им и остался.
- Может, не стоит так гнать? – напряженно спросил ученый.
- Мне кажется, пилот знает, что делает, - все-таки подала я голос, открыла глаза и встретилась со взглядом Егора в зеркальной панели.
- Не беспокойтесь, - согласно кивнул он. – Если вы испытываете страх, то…
- Мы не испытываем страха, - в голосе Лаитерро послышалась нотка раздражения. – Но с нами женщина, ее безопасность наиболее ценна.
- Безопасность пассажиров – наша главная забота, - заученно пробубнил Брато, а я вдруг снова вспомнила, как мы стояли над пропастью, и он говорил: «Не отпущу. Удержу».
Тряхнув головой, я отогнала ненужное воспоминание и снова закрыла глаза. Так я и просидела до момента, когда бетлер перешел в пространство между уровнями, замедляя движение. Мои спутники негромко переговаривались, я в их разговор не лезла, Брато тоже молчал. И лишь когда бетлер опустился на наземный уровень, произнес:
- Мы приближаемся к Туа-ве. Дальше меня не пропустят, если у вас нет допуска.
- Допуск есть, - ответил ему Лаитерро.
- Тогда вам лучше перебраться ко мне, чтобы ввести его, когда придет запрос.
Вскоре бетлер уже следовал по указанному охраной заповедника маршруту, чтобы встать на стоянку. Я снова встретилась со взглядом Егора, но, хвала Вселенной, мой разум остался при мне, и нового срыва не произошло. Уже выходя из транспортника, я услышала, как Брато спрашивает ученого:
- Мне можно тут свободно передвигаться?
- Внутренний допуск на троих, - ответил тот. – Если не хотите оказаться под прицелом у охраны, лучше не покидайте бетлер.
- Ясно, - чуть разочарованно произнес Брато. – Вы там долго?
- Сиди, злодей, у тебя контракт на неразглашение, - усмехнулся Гротер.
- Не скучайте, - вежливо улыбнулась я, взяла «мужа» под руку, и Лаитерро повел нас прочь от стоянки.
Когда мы отошли, я обернулась. Егор стоял, облокотившись на бетлер, и жмурился от ярких лучей местного светила. В салоне он оставаться явно не собирался. Правда, разгуляться всё равно не сможет.
- Милая, - позвал меня Гротер, и я спешно отвернулась, стараясь выкинуть из головы бывшего возлюбленного. Начинался следующий акт нашей пьесы на троих, и главных ролях Егор Брато там не значился.
Республиканский заповедник на Чилай-ве – это не природная зона, где охраняют редкие виды растений и животных, точней, не только природная зона. Это целый комплекс, включающий в себя двухуровневый город, в котором не жили с тех пор, как свергли последнего орайо, о чем во всех подробностях рассказывала имитация свободная для доступа туристов. Город-дворец, где обитали орайо, был территорией запретной, но об этом уже все знают, и про специальный допуск тоже.
Этот необычный дворец сверху выглядел, как огромная подкова, перевернутая рожками кверху. Между двумя ответвлениями располагался самый обычный дикий лес. И орайо, то есть чилайвеанские императоры, могли ночами слушать завывания животных, впрочем, не нарушавших установленных для них границ. Имелся здесь и обычный парковый комплекс, но он располагался за округлой частью «подковы», где проживали правители, и выходил на внешнюю сторону. Однако парк представлял интерес только в культурном смысле. А вот город-дворец и лес, начинавшийся в самом центре дворцового комплекса, и выходивший за его пределы, были наполнены тайнами и волновали воображение многих, кто знал о Республиканском заповеднике, но не мог сюда попасть.
Стоит отметить, что об орайо ходили слухи, якобы они умели ладить с животными, едва ли не понимали их язык, потому за долгое время существование дворцового комплекса почти не случалось трагедий, когда дикие звери проникали на территорию города. Впрочем, сделать это было не так уж и просто. Со стороны леса стояла глухая стена, и только со второго уровня имелись окна, балконы и террасы, с которых можно было любоваться на дикую растительность и живность.
