После отъезда из Шоми Эмелин не вымолвила ни слова. Пока машина отсчитывала километры по шоссе Вердон, девочка смотрела исключительно на обочину. Похоже, контакт утерян. Даже с Венсаном.
Ее уход в себя внушал беспокойство.
Лапазу пришлось надавить на крестницу и повысить голос. Не оставить ей выбора.
Теперь он размышлял, как вызвать ее на откровенность.
— Хочешь, сегодня вечером поужинаем в ресторане?
— Мне плевать…
— Сначала мы заедем в Анколи, чтобы я мог переодеться и принять душ. А потом посмотрим…
Эмелин только что исполнилось тринадцать, но праздновать день рождения она отказалась. Впрочем, Венсан все равно купил ей подарок и предполагал вручить его сегодня вечером. Повернув направо, в сторону озера, он вскоре выехал на дорогу Эрб-Бланш. Он нервничал, и это отражалось на том, как он вел машину. Так что трясло ее основательно.
— Остановись! — внезапно попросила Эмелин.
— Что случилось?
— Остановись, говорю тебе!
Он затормозил, и девочка стремительно выпрыгнула из пикапа. Он заглушил мотор и пошел за ней. Опершись о дерево, она пыталась вызвать рвоту. Он подошел поближе, но она с силой оттолкнула его:
— Оставь меня в покое!
Да, чудесный предстоит вечерок… Венсан прислонился к машине, терпеливо ожидая, когда пройдет ее приступ тошноты. Побелевшая как простыня, Эмелин села в машину. И закашлялась. Настоящее внутреннее землетрясение.
— Ты больна? — забеспокоился Венсан.
— Нет! Оставь меня…
— Не говори так со мной, — спокойно предупредил он ее.
Она не ответила; наконец они приехали в Анколи.
— Можешь выпить чего-нибудь освежающего, если хочешь, — сказал Венсан. — Я быстро загляну в ванную, ненадолго…
— Где Гали? — внезапно спросила Эмелин.
Черт… Как сообщить ей?
Тридцати шести способов он не знал.
— Он умер, малышка.
— Умер? — воскликнула она.
— Да… вчера вечером.
— Офигеть, быть того не может! Что ты с ним сделал? — гневно закричала она.
На секунду он замер. Он не узнавал крестницу.
— Я здесь ни при чем! Он умер, и все…
— И все? Все, что ты можешь мне сказать?
— Послушай, дорогая, я…
Эмелин развернулась на пятках и яростно хлопнула дверью. Выглянув в окно, Венсан убедился, что она сидит на крыльце. Предоставив ей самой разбираться со своим горем, он поднялся на второй этаж. Быстро приняв душ, он переоделся и спустился вниз. Комната была пуста, и он вышел на террасу:
— Эмелин?
Он обошел дом, обшарил взором простиравшееся позади поле:
— Эмелин?!
Призыв потерялся в пустоте, и его охватили смутные предчувствия.
— Бог ты мой… Куда она могла пойти?
Вернувшись в дом, он заметил, что маленький рюкзак его гостьи исчез.
— Черт! — воскликнул он, хватая ключи от машины. — Быть того не может!
Прыгнув за руль пикапа, он заколебался: направо дорога поднималась в лес, налево — спускалась к грунтовке, ведущей к озеру. Он решил ехать налево, и внедорожник, поднимая тучи пыли, устремился вперед. Проехав пару километров, он остановился: она не могла пройти так много. Развернувшись, он поехал в обратную сторону. Остановившись на уровне шале, он осмотрел окрестности: следов беглянки нигде не видно. Тревога нарастала. Он поехал к лесу, стараясь охватить взором обе стороны дороги. Но среди здешней густой растительности она могла спрятаться где угодно.
— Черт, Эмелин! Да что с тобой стряслось?
Минут через десять, остановив внедорожник на обочине, он задумался: за такое короткое время она вряд ли могла подняться очень высоко, тем более что в лес убегали каменистые, труднопроходимые тропинки.
Не поддаваться панике, даже если ищешь иголку в стоге сена. Он достал из бардачка фонарик и вышел из машины. Если бы Галилей был с ним… Если бы…
Не зная, куда идти, он закрыл глаза. Прежде всего надо сохранить хладнокровие. До наступления темноты остался час, и каждая новая секунда грозила перерасти в катастрофу. Он вдохнул воздух, словно вынюхивал добычу, словно дикий зверь, устремившийся в погоню за дичью. Следуя своему чутью, практически безошибочному.
Она наверняка шла по дороге, но, заслышав шум приближавшейся машины, решила убежать в лес. Он посмотрел на часы, прикидывая расстояние, которое девочка могла пройти за прошедшее время. И побежал в обратную сторону; вскоре он свернул на тропинку, поднимавшуюся среди лиственниц и пихт. Пробежал еще немного, остановился и огляделся: взгляд его, словно луч лазера, пронизывал окрестности. Отмечая каждое колебание ветвей, анализируя малейший шум. Его обострившиеся чувства были настороже.
Скоро его противником станет ночь, и ему надо опередить ее.
К семи часам вечера рабочий день Серван закончился. Войдя в квартиру, она поспешно сбросила жаркую форму.
