Защитив руки, проводник начал выдирать жгучие растения. Расчистив участок у стены, он наклонился и вытащил из нее камень, на взгляд непосвященного казавшийся единым целым со стеной. Затем еще один. Потом, не обращая внимания на остатки крапивы, изогнулся и просунул руку в тайник: она ушла туда почти по плечо.
Внезапно лицо его изменилось.
— Там что-то есть!
Серван замерла от изумления: значит, он прав!
Вытащив из дыры пакет, тщательно завернутый в полиэтилен, Венсан тотчас вскочил на ноги, чтобы наконец избавиться от крапивы, обжегшей его в нескольких местах. Отойдя подальше от коварных зарослей, они сели, и Венсан взглянул на Серван, набираясь мужества, чтобы увидеть то, что завещал ему Пьер. Он вынул из кармана свой «опинель» и перерезал скотч, которым был замотан пакет. Развернув полиэтилен, он увидел несколько стопок купюр, обернутых прозрачной пленкой.
Глубокое разочарование.
Серван положила руку ему на плечо.
— Деньги! — обескураженно произнес он. — Он воспользовался тайником, чтобы спрятать там пиастры…
Бросив деньги на землю, он пошел прочь. Серван продолжала сидеть, ожидая сама не зная чего. Лучше бы он ничего не нашел. Она положила деньги в пакет, а пакет в карман куртки. И отправилась за Венсаном. Она нашла его на берегу горного ручья. Обхватив голову руками, он пытался усмирить свой гнев.
Она с грустью смотрела на него; ей не нравилось, когда он, отрешившись от мира, погружался в омут одиночества: в такие минуты он становился недоступен. Неожиданно она спросила себя, было ли так всегда или началось после бегства Лоры.
— Вчера ты мне сказал, что, чего бы Пьер ни натворил, он навсегда останется твоим другом.
— Я уже не знаю! Перестаю что-либо понимать…
— Мы не можем осуждать его, пока не узнаем истину… Еще не время.
— Но деньги, Серван? Эти чертовы деньги! Если он их получил, значит его смогли подкупить!
— Возможно… Но был ли у него выбор?
— Что ты хочешь сказать?
— Не стоит забывать, что Пьер спал с Гислен… Возможно, мэр был в курсе этой связи и пригрозил все рассказать Наде, вынудив таким образом Пьера молчать и принять деньги в обмен на молчание…
— У меня в голове не укладывается… что Пьер мог позволить подкупить себя в обмен на семейный мир… — признался Венсан.
— Тебя это удивляет? Думаешь, если бы Надя узнала, она бы его бросила?
— Не могу ничего утверждать, но… Вполне возможно. Надя не из тех, кто готов делиться. Особенно своим мужчиной!
— Послушай, что главное в жизни мужчины? Что может быть важнее, чем видеть каждый день жену и детей?
— Ты права, — согласился Венсан.
— Мы еще к этому вернемся, — пообещала она. — А сейчас нам надо успеть спуститься до наступления темноты.
Он встал и, борясь с давящей усталостью, поплелся к домику.
— Не забудь поставить камни на место, — напомнила Серван. — Если хочешь, давай я это сделаю…
— Нет, лучше я. Ты сразу угодишь в крапиву.
Он исчез за домом; Серван закурила. Как было бы здорово, если бы он нашел объяснение. Поддержку.
В погоне за истиной его ожидали только страдания. Но он чувствовал, что обязан дойти до конца.
И когда он появился, вид у него был мрачный.
— Ты взяла деньги? — спросил он.
— Они у меня в кармане. Их надо надежно спрятать, это улика.
Улика. Доказательство, что брат его оказался предателем, что он не лучше остальных.
Вдалеке сверкнула молния, и Серван вгляделась в опасно потемневший горизонт; вряд ли им удастся не попасть под ливень. Она шла рядом с Венсаном; тот по-прежнему молчал, зациклившись на своем горе. Она взяла его за руку, но он оттолкнул ее. Достаточно одной боли; нет нужды добавлять еще одну.
Дорога стала у́же, Венсан пошел вперед. Небо окрасилось тревожно-роскошными оттенками серого и сиреневого; над головой задул ледяной ветер. Вскоре упали первые капли. Серван засунула замерзшие руки в карманы куртки и опустила голову. Сейчас, когда дневной свет постепенно покидал их, они шли по самому опасному участку тропы. Холодные и тревожные сумерки, горы, меняющие свое лицо.
Серван пришлось самой справляться со своими страхами. Во всяком случае, Венсан явно пребывал не в том настроении, чтобы успокаивать ее. Потеряв равновесие, увлекаемый тяжелым рюкзаком, он с размаху упал на землю. Она бросилась к нему на помощь, но, пока добежала, он уже поднялся.
— Не сильно ударился? — взволнованно спросила она.
— Нормально! — раздраженно ответил он. — Пустяки!
И снова пошел вперед. Прихрамывая.
Но через несколько метров он вынужден был остановиться. Опершись на камень, он наклонился и стал массировать ногу. Серван терпеливо ждала, когда он попросит помощи. Но он упорствовал в своем стремлении идти дальше, хотя хромал все больше и больше.
— Дай мне твой рюкзак, — предложила она.
Он опустился на обочину тропы. Необычайно бледный, до скрипа сжимая челюсти. Серван освободила его от груза.
— У меня в аптечке есть настойка арники, — произнес он. — Достань ее, пожалуйста…
Она нашла лекарство и протянула ему. Боль терзала его все сильнее, но Серван не знала, как помочь ему. А тут еще и холодный дождь, поливавший их с каждым порывом ветра! Вот уж точно испорченный вечер…
