– Вы – красивая беременная женщина, и у вас будет счастливый, здоровый ребенок, – заверила я ее. – Каждый ребенок приносит с собой в этот мир свою собственную, невероятную любовь. А ваши неприятности долго не продлятся.
Я перевела взгляд на ее спутника. Продавщица оставила нас одних.
– Совсем скоро вы почувствуете себя лучше, вероятно, это произойдет уже на следующей неделе. Или, может быть, даже сегодня вечером, – сказала я с легкой улыбкой. Я должна была подарить ей надежду.
– Я записана на аборт, – прошептала мне женщина.
По глазам несчастной я видела, как ей стыдно, но не хотела, чтобы она знала о моих чувствах по этому поводу. Я отчаянно сдерживалась, пытаясь держать под контролем свои эмоции. В конце концов, она не была виновата в моих бедах.
– Это ответственное решение, – сказала я.
Она тут же кивнула и призналась:
– Я не знаю, что делать.
– Никто не может решить это за вас, – пустилась в размышления я. – Но внутри вас растет другой человек. Вы должны лелеять эту жизнь, беречь ее, как свою собственную.
Я заметила вспышку света, мелькнувшую в заплаканных глазах, словно осознание чего-то особенно болезненного помогло ей прийти в себя.
Молодые люди крепко стискивали друг друга в объятиях. Женщина обреченно шмыгала носом, а мужчина нежно укачивал ее, будто она сама была ребенком. Я подумывала записать их имена, передать сведения о них отделу социального обеспечения по месту их жительства или хотя бы сообщить тамошним специалистам об эмоциональном состоянии женщины… Но потом осознала, что это наверняка будет мой отдел, ведь, судя по акценту, они жили здесь, и тогда именно мне придется решать все эти проблемы. В конечном счете я предпочла спустить дело на тормозах.
– Теперь я чувствую себя лучше, спасибо, – сказала женщина, вставая. Ее ноги дрожали, и, чтобы не потерять равновесие, она ухватилась за меня, оказавшуюся в непосредственной близости.
– С вами все будет в порядке? – спросила я.
– С нами все будет в порядке, – резко бросил мужчина. Это вышло довольно грубо, ведь он прекрасно видел, что ради помощи им я бросила свой шопинг.
Женщина собралась уходить, а я почувствовала, как мои собственные глаза колют подступающие слезы. Все это было так несправедливо…
– Что ж, берегите себя, – произнесла я на прощание, потянувшись к ее руке.
Мы на мгновение сжали пальцы друг друга.
– Вы уверены, что с вами все будет хорошо? – повторила я в порыве чего-то вроде отчаяния. Мне не хотелось, чтобы она уходила. Я волновалась, что она передумает и все-таки отправится на аборт. Но, впрочем, разве это меня касалось?
Женщина кивнула.
– Спасибо вам за помощь, – с улыбкой добавила она, а потом эти двое ушли.
Выйдя из подсобки универмага, я еще долго в потрясении блуждала по детскому отделу, глядя вокруг невидящим взором. Если я вообще не могла родить своего собственного ребенка, то и будущей жизни для меня не существовало. Слезы хлынули из глаз. А потом я вспомнила о Джеймсе, о мальчиках, и мое существование перестало казаться мне таким уж безнадежным. Я слишком потакала своим желаниям, была такой эгоистичной!
Я вышла из магазина, так и не купив платье, и направилась к стоянке. Только плюхнувшись на водительское место, я осознала, что оставила свои сумки с покупками, в том числе с одеждой для мальчиков, в подсобке. Мне было все равно. Я просто хотела быстрее добраться до дома.
Подъезжая к турникету, я слышала лишь настойчиво звучавшие в ушах слова акушерки, когда это произошло в последний раз: «Хотите увидеть своего ребенка, дорогая?»
Я отказалась, решительно покачав головой. Предпочла вместо этого распадаться на тысячи погруженных в себя, беспорядочных, полных жалости осколков, которые отвергают любую помощь.
Рыдая, я опустила стекло и приложила билет к считывающему устройству турникета. А потом случайно бросила взгляд на стоявшую рядом, в параллельном ряду, старую помятую машину. Мое внимание привлекли доносившиеся оттуда крики и громкая музыка. Я узнала пару, которую встретила в магазине. Они о чем-то яростно спорили. Мужчина сердито взглянул на меня, и их машина с ревом умчалась прочь, стоило шлагбауму подняться.
Я взяла себя в руки и высморкалась. Когда поднявшийся шлагбаум освободил мне путь, я направилась следом за старым автомобилем вниз по винтообразному пандусу. Мы вырвались на весенний солнечный свет, и я, искоса поглядывая на машину пары, проехала за ней пару улиц. Увидев, как они перестроились в другой ряд на желтый сигнал светофора, я встревожилась. В тот момент, когда моя нога вжалась в педаль газа, я могла думать лишь о сожалениях, детях и том, что я никогда не стану настоящей матерью.
Во всей этой истории с Зои, Хэзер и Сесилией что-то смущало Лоррейн. Она никак не могла разобраться и понять, что именно ее волновало, но мысль о них не давала ей покоя. Однако, когда Адам сообщил, что Хэзер Пейдж не значится в их базе данных, Лоррейн на время забыла об этом и сосредоточилась на своей заблудшей дочери.
