Каждый раз, когда я теряла ребенка, с ним умирала и маленькая частичка меня. Не думаю, что Мартин когда-либо понимал это, – точно так же, как мои друзья, акушерки и медсестры, собиравшие мою жизнь по мелким кусочкам. Трижды произведя на свет мертвых детей, я практически перестала считать, сколько раз крошечная жизнь умирала, просачивалась в мое нижнее белье.
Короче говоря, за эти годы несчастий я привыкла считать себя этакой пустой, не имеющей никакой ценности женщиной-раковиной, не похожей на остальных уродкой, не способной выносить живого ребенка на протяжении всего срока. И после долгих душевных мук и терзаний я пришла к выводу, что это – тайный заговор, некое предупреждение, выгравированное в моей душе для потенциальных сыновей и дочерей: «Держитесь подальше от этой женщины. Она – плохая мать».
Я была в «Дебенхэмс». Помнится, отправилась в магазин, чтобы купить кое-какие вещи для близнецов и платье для себя. Нас с Джеймсом как раз пригласили на крестины, а у меня не было подходящего наряда. Перспектива провести утро в церкви, пока все будут ворковать с чужим ребенком, казалась отвратительной, но Джеймс дружил с отцом малыша со школы, и я знала, что нельзя не пойти. Я пыталась не реагировать на счастье других людей и все эти их идеальные семьи, но простой факт заключался в том, что зависть застряла у меня в горле грязным тяжелым комом.
Я без проблем нашла свитеры и кроссовки для мальчиков. Утром близнецы были в детском саду, так что я воспользовалась возможностью пробежаться по магазинам. Кроме того, это была часть терапии отвлечения. Днем раньше снова пришли месячные. Мне в который раз не удалось стать матерью. У меня была задержка на пару недель, но теперь робкая надежда разбилась на мелкие кусочки. В глубине души я чувствовала, что это больше, чем мой сбившийся менструальный цикл, что я действительно забеременела от Джеймса перед тем, как он отправился на короткое задание. Но теперь ожидание ни с того ни с сего прервалось, и я осознала: мне уже не доведется приветствовать Джеймса дома с крошечной парой пинеток на его подушке, как я планировала. Именно эта мысль и привела меня в детский отдел универмага. Петляя между рядами детских колясок и кроваток, автокресел и одежды, я сталкивалась с каждым этапом ранней жизни ребенка. Так я и бродила по месту, в которое попадала до этого лишь в мечтах. Думаю, это была своего рода тяжкая кара.
– Чем я могу помочь вам, мэм? – осведомилась продавщица.
– О, я просто смотрю, спасибо. – Глупо, но моя рука непроизвольно легла на мой плоский живот, словно в нем действительно рос ребенок.
Продавщица улыбнулась, и мне показалось, что она хотела спросить, когда мне рожать, но не стала, потому что торговый зал был набит битком.
– Тогда дайте мне знать, если потребуется помощь, – сказала она и направилась предложить свои услуги молодой паре, которая, если честно, не выглядела так, будто может позволить себе хоть что-нибудь из этого магазина.
У меня закружилась голова от всех этих мягких ползунков, висевших на крошечных вешалках в магазинном стенде. Края маленькой ворсистой одежды расплывались, превращаясь в нечто нереальное, точно так же как мои зрение и чувства смешивались в один шумный мир вокруг меня. Я пришла сюда, чтобы купить платье, которое надену на празднование крестин в другой семье, а оказалась в детском отделе, перебирая дрожащими руками вещи, которые мне наверняка никогда не понадобятся. В то мгновение я могла думать лишь о том, как несправедливо все это было. Если бы у меня был хоть малейший шанс, я стала бы самой лучшей матерью на свете! А вместо этого я провожу свою жизнь, отбирая младенцев и детей постарше у нерадивых родителей. Ирония этой ситуации заставила меня рассмеяться вслух.
– О, простите, – поторопилась извиниться я, с размаху наткнувшись прямо на женщину из той самой пары, которую я приметила раньше.
Я смотрела на этих молодых людей сквозь едва заметные слезы, а они явно мечтали обо всем этом, начиная от белой кроватки и заканчивая складной детской коляской, которая могла одновременно играть роль автокресла. Женщина вцепилась в маленького плюшевого ягненка с красной распродажной этикеткой. Похоже, это была самая дешевая вещь в отделе.
– Эй, осторожнее, – вскинулся ее спутник. Неряшливый и воинственно настроенный, он напомнил мне отцов, с которыми я имела дело по работе. – Она, знаете ли, беременна.
– Ничего страшного, – отозвалась молодая женщина. Она была бледной, почти на грани того, чтобы казаться пепельно-серой. Выглядела она хуже некуда.
– Мне очень жаль, простите, – повторила я. – С вами все в порядке?
