К тому времени, как Адам вернулся домой, она «уговорила» большую часть бутылки.
Часом ранее Лоррейн отнесла наверх кое-какую еду.
– Милая? – Она постучала в дверь спальни Грейс и оставила поднос на полу снаружи. – Здесь ужин.
Не дожидаясь ответа, Лоррейн принялась спускаться вниз по лестнице, прекрасно зная, что дочь, как хитрая лиса, скорее поддастся искушению открыть дверь и забрать еду, если она не будет стоять там, готовая в любую минуту наброситься с выяснениями. На кухне Лоррейн налила себе еще вина.
Боже, ей сейчас отчаянно хотелось курить! И тут Лоррейн вспомнила о пачке сигарет, припрятанной за винным шкафчиком на всякий случай, – главным образом, для их с Адамом друзей Сэл и Дэвида, которые иногда заглядывали на ужин. Усаживаясь на ступеньки черного хода, они затягивались сигаретами и выдыхали дым, пьяно хихикая, а в это время некурящий Адам сидел за столом один и сыпал в их адрес обидными выпадами и медицинской статистикой.
– Бедняга Адам! Он тоже дымит, но по-своему, – заметила однажды Сэл сквозь приступ клокочущего смеха. Тогда это казалось уморительным.
Лоррейн оттолкнула липкие бутылки «Саузен комфорт» и «Бейлис», распитые по случаю Рождества. Вот, точно, здесь. Сзади. За спиртным действительно маячила красно-белая пачка «Мальборо». Лоррейн достала ее и тряхнула. Пачка оказалась неполной, но несколько сигарет внутри осталось.
Через пару минут Лоррейн уже стояла в саду за домом, спрятавшись в тени гаража, дрожа, замерзая и ругая себя за то, что не надела перчатки, а заодно и пальто с шарфом, и затягиваясь так глубоко, с наслаждением, как это могло быть только с самой первой сигаретой, выкуренной давным-давно. Это казалось чертовски восхитительным!
Переминаясь с ноги на ногу, чтобы окончательно не замерзнуть, Лоррейн позволила шокирующим новостям о Грейс постепенно дойти до сознания. Она уходит из дома? Выходит замуж? Дочь явно не шутила. Адаму еще предстояло пройти через отвратительное, нарастающее осознание. Что ж, по крайней мере в этом она, Лоррейн, оказалась на шаг впереди мужа, хотя теперь и жалела о том, что поначалу отреагировала так бурно. Лоррейн понимала, что слишком погорячилась, но виной тому стало жесткое заявление Грейс. Неужели жизнь дочери была такой невыносимой, что ей даже захотелось переехать в другую семью? Если честно, больше всего Лоррейн уязвляло именно это.
Вдруг совсем рядом послышался шум. Кто-то открыл дверь с черного хода, и луч света упал на погруженную во тьму лужайку.
– Рей?
«Черт возьми, не называй меня так!» – ругнулась про себя Лоррейн.
– Ты здесь? – донеслось до нее низкое бурчание. – Ты должна была забрать Стеллу.
И дверь захлопнулась.
«Вот дерьмо!» – яростно мелькнуло в голове Лоррейн.
Она выбросила недокуренную сигарету, залпом выпила оставшееся вино и оставила бокал на низкой стене рядом с гаражом. Потом бросилась к кухонной двери, чувствуя, как ее шатает, чуть ли не валит с ног. Лоррейн ввалилась в тот самый момент, когда Адам выходил из кухни, приобнимая за плечи Стеллу.
Обернувшись, он впился в жену злобным взглядом:
– Ты забыла о ней! Она звонила тебе, но ты не отвечала.
– Стел, прости, милая! Время пролетело незаметно, и… – Лоррейн бросилась к крану, налила стакан воды и опрокинула в себя. От ее пальцев отвратительно пахло.
– Что стряслось, мама? Ты сердишься на папу?
– Нет, милая, не сержусь, – поспешила заверить Лоррейн, подумав: «Я скорее сержусь на саму себя».
Она взглянула на часы. Десять тридцать. Завтра ей нужно быть на работе в шесть. – Мне пора спать, как и тебе. Кроме того, я хочу перекинуться парой слов с твоим отцом.
Каждый раз, когда она произносила «твой отец» вместо «Адам» или «папа», это сулило грядущие неприятности. Адам скривился и зевнул.
– Тогда спокойной ночи, мама. И не беспокойся, что не забрала меня вовремя. Мама Кейт не возражала. Она сказала, что ты, вероятно, работаешь. Ловишь преступников и все такое. – Стелла чмокнула родителей и отправилась наверх.
Только когда дверь спальни младшей дочери со стуком закрылась, Лоррейн заговорила снова.
– Тебе это не понравится, – предупредила она мужа. – Сядь.
Адам нахмурился и остался стоять на месте.
– Что-то выяснилось по расследованию?
Лоррейн покачала головой.
– Это Грейс. – Увидев встревоженное лицо Адама, она поспешила замахать руками. – Она наверху. С ней все прекрасно. – Она помедлила и многозначительно добавила: – Прекраснее не бывает.
– В чем дело? – Адам скрестил руки на груди.
Теперь, глядя на его сильные предплечья, Лоррейн чувствовала небольшое облегчение оттого, что он дома и вот-вот разделит с ней это непомерное бремя.
– Скажи мне.
– Она бросает школу и выходит замуж, вот так, – выдавила из себя Лоррейн. Произнести это было ох как непросто…
Адам подошел к шкафчику для спиртного, извлек оттуда бутылку скотча и налил себе стакан. Усевшись, супруги долго смотрели друг на друга с противоположных концов стола. Дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем больших кухонных часов, которое вдруг стало казаться ужасно громким.
Адам провел ладонями по лицу.
