– Обещаю, – отвечает Клаудия и, когда я включаю первую передачу, на мгновение кладет свою ладонь мне на руку.
– Ты должна поговорить с ней, – сказал Адам. – Как женщина с женщиной.
«И ведь это он серьезно», – подумала Лоррейн, с трудом сдерживая смех.
– Ты что, действительно считаешь, что разобраться в этом спутанном клубке подростковых страхов так просто? – удивилась она. Неужели Адам действительно ждал, что мать и дочь смогут решить все вот так, сидя за кухонным столом с кружками чаю? В таком случае и дела об убийстве можно было бы запросто раскрывать там же, на кухне!
Адам пожал плечами, будто давая понять, что прекрасно знает, каким примитивным и поверхностным было его предложение.
Лоррейн наблюдала, как муж разбирает беспорядок на своем рабочем столе. Казалось, будто буквально все вокруг использовали бедный стол в качестве свалки, возводя баррикаду из поступавших одновременно протоколов допросов по двум делам.
– Что ты думаешь о заявлении Аманды Симкинс по поводу того, что у Лиама Райдера был другой роман? – спросила Лоррейн, пытаясь как можно дальше увести Адама от темы разговора по душам с Грейс. – Это стоит проверить?
– Безусловно, – холодно ответил Адам и взъерошил волосы. – Почему бы тебе этим не заняться?
Он держался с ней слишком небрежно.
Лоррейн кивнула.
– Адам, слушай, ты совершенно прав насчет того, что с Грейс нужно поговорить, – заметила Лоррейн, и Адам обескураженно уставился на нее. – Но говорить должны мы оба.
Он вздохнул и раскатал рукава рубашки. Лоррейн знала, что следом он влезет в пиджак – старый поношенный кожаный пиджак, купленный целую вечность назад, – а потом потянется за ключами от машины и придумает какую-нибудь историю о том, что собирается на допрос или опаздывает на совещание. Сочинит все что угодно, лишь бы избежать нелегкого разбирательства со сбившейся с пути истинного дочерью-под ростком. Все что угодно, только бы не обременять себя решением личных проблем.
Лоррейн глубоко вздохнула, собираясь с духом.
– Ты помнишь, как я сказала, что не хочу знать подробности? – Она не могла поверить, что произнесла это. Ей стало дурно.
Адам замер, пиджак наполовину сполз с его широких плеч. Он не обернулся, словно прекрасно знал, что за этим последует.
– Ну так вот: я передумала. Я хочу знать все. Кто она. Чем занимается. Где вы познакомились. Как это случилось. – Лоррейн сглотнула вставший в горле комок. – Где это происходило. Как часто.
Она даже не знала, насколько серьезно это было. Просто связь на одну ночь или нечто более глубокое и значимое?
Повисло молчание. В опустившейся тишине буквально разгоралось невысказанное негодование. Лоррейн подумала о том, что это может обернуться отвратительной сценой. Неужели она действительно хотела узнать все прямо сейчас?
Лоррейн вздохнула:
– Ладно, если не теперь, так в самое ближайшее время, Адам.
Услышав это, муж ожил прямо на глазах. Надел пиджак, схватил ключи от своей машины и снова застыл на месте.
– Нам нужно поговорить с социальным работником, который занимался случаем Карлы Дэвис, – продолжила Лоррейн, пытаясь вести себя так, будто ничего не случилось.
– Пошли Барретта и Эйнсли, – последовал ровный ответ.
– Ничего страшного, – тихо ответила она. – Я съезжу туда сама.
Адам посмотрел на часы и нахмурился. Она знала, о чем думает муж. Он уже сказал, что именно Лоррейн следует быть дома, когда Грейс вернется из школы, – если она вообще вернется из школы. Адам явно надеялся, что к моменту его прихода домой мать с дочерью сами разберутся во всей этой ерунде с намечавшейся свадьбой. Оба супруга понимали, что тянуть с обсуждением этого не стоит, только вот Адам, похоже, не желал в этом участвовать.
– Грейс недавно прислала мне сообщение, – заметила Лоррейн, ожидая реакции. – У нее матч по нетболу, она вернется после семи.
– По крайней мере, это звучит так, будто она действительно придет домой. – Адам скривился, что означало еще одну неприятность, добавившуюся к остальным неурядицам. Для Лоррейн же это был буквально крик о том, что она должна лучше ладить с дочерью, словно все произошло по ее вине.
Мгновение спустя Адам ушел, выключив свет, хотя Лоррейн еще сидела в комнате.
К счастью, она успела застать двух социальных работников перед тем, как они закрыли отдел. Охранник нехотя впустил Лоррейн в здание и долго глядел ей вслед, наблюдая, как она углубляется в коридор, попадая в серую «кишку» унылых однотипных контор. У помещения отдела социальной защиты была своя собственная, защищенная кодовым замком дверь, но кто-то оставил ее открытой, втиснув в распорку мусорную корзину и тем самым дав Лоррейн возможность войти. Инспектор очутилась в еще одной приемной – хотя не создавалось ощущения, что здесь радушно принимают посетителей, – и, услышав доносящиеся из какой-то комнаты голоса, пошла прямо на них.
– Здравствуйте, дверь была открыта, – сказала Лоррейн, чтобы привлечь внимание присутствующих.
