– А! – кивает женщина. Она явно мне верит. – Так вы не знаете, во сколько миссис Морган-Браун вернется?
– Думаю, около шести-семи, – расплывчато отвечаю я, глядя на часы. Пытаюсь вспомнить, что говорила Клаудия сегодня утром. Она сообщила, что чувствует себя лучше, что хочет пойти на свои предродовые занятия йогой, а потом поехать на работу.
Мой неопределенный ответ, кажется, доводит детектива до белого каления.
– Послушайте, – решаюсь я. – Если это – по поводу ДТП, то с ней все в порядке. Мы во всем разобрались на месте происшествия. Я решила не давать делу хода.
– ДТП? – переспрашивает женщина.
– Вчера кто-то влетел в нашу машину сзади. Я волновалась за Клаудию, она беременна, и… к счастью, никто не пострадал. – Мне даже удается заставить себя немного засмеяться.
– Я пришла по другому поводу, – объясняет инспектор. – Передайте это миссис Морган-Браун, прошу вас. Попросите ее связаться со мной, если я не смогу застать ее сегодня.
Беру визитку из обтянутых перчаткой пальцев и смотрю вслед удаляющейся сотруднице полиции. Потом захлопываю дверь, закрываю ее на ключ, запираю на засов и, наконец, в бессилии прислоняюсь к стене спиной. Требуется вся моя сила воли, чтобы не сползти на пол. Я внимательно смотрю на визитку. В середине отпечатано: «Отдел по борьбе с особо тяжкими преступлениями». Я мчусь в туалет, рву визитку в клочья и спускаю в унитаз.
Дело плохо. Мне снова нужно ее видеть. Я набила текст эсэмэски, но никак не могу решиться отправить сообщение. Вместо этого брожу по саду босиком, позволяя холодной влажной траве забиваться между пальцами, а грязи – попадать мне под ногти. Вернувшись в дом, включаю компьютер и захожу в одну из своих электронных почт – этот адрес предназначен для общения с ней – и быстро печатаю сообщение, которое она не сможет проигнорировать.
Я пытаюсь сказать ей, что всегда буду любить ее и заботиться о ней. Не знаю, что еще я могу сделать.
«Дорогая Сесилия…» – пишу я и тут же стираю эти слова – они звучат излишне формально.
«Привет, Сесилия, я знаю, недавно вечером, в пабе, все прошло не так, как ты надеялась, но это не означает, что я не люблю тебя с прежней силой. Ты знаешь, что я всегда буду тебя любить. Я дала тебе обещание – и я его сдержу. Просто мне нужно чуть больше времени. С любовью. Целую».
Хоть что-нибудь, чтобы поддержать ее, чтобы не дать умереть надежде.
Смеюсь про себя и удаляю электронное письмо. Я не могу его отправить. Кто-нибудь может случайно увидеть сообщение, прочитать его. Отследить такое письмо слишком легко. Я – не дурочка. Можно было запросто нарушить все правила, встретившись с Сесилией, но оставлять электронный след, недвусмысленно заявляя о своих намерениях, – нет, так дела не делаются. Я уничтожаю и черновик письма.
Смотрю на часы. Время еще есть. До шести мальчики играют у Пип дома. Повинуясь импульсу, надеваю пальто, ботинки, шарф и хватаю ключи от машины. Если я приду в квартиру, никто потом не сможет узнать, о чем именно мы разговаривали.
Паркуюсь и шагаю к двери. Я все еще помню код, и, как обычно, никто не потрудился повернуть ключ в замке, так что я спокойно прохожу в дом. У стены стоит велосипед Ким. Неужели она не поехала сегодня на работу? Стол в холле усеян корреспонденцией, большей частью всякой макулатурой, а рядом стоит сумка с бутылками, которые явно собираются сдать. Эта сумка здесь – целую вечность.
«Ничего из этого не должно было произойти», – печально думаю я. Она могла рассчитывать на помощь, сделать все иначе, послушаться меня. «Еще не слишком поздно», – пытаюсь я убедить саму себя, одновременно ругая за проявленную слабость. Все эти годы она заставляла меня делать такое, что я и представить себе никогда не могла. Отношения между нами все время складывались именно так – ее необъяснимая, недоступная пониманию потребность подпитывалась моим постепенно слабеющим чувством вины. «В какой-то мере утешает осознание того, что не только я во всем виновата», – думаю я, топая вверх по скрипучей лестнице. Вырываясь из ее тисков, я вижу ситуацию гораздо яснее. Сесилия – властная, обладающая даром убеждения женщина. Она всегда была такой – безрассудной, обладающей магическими чарами, которые действуют только на меня. Вот почему я пыталась – лишь пыталась! – уйти от нее, но мы обе прекрасно понимаем, что это не так просто, как кажется. Она вечно пользуется слабостью, которую я к ней питаю, прекрасно зная, что я сделаю все, что бы она ни попросила.
Одолеваю еще один лестничный пролет по направлению к квартире на верхнем этаже. Стучу в дверь. Потом прижимаюсь ухом к дереву, но не слышу ни звука. Обычно во время работы Сесилия включает радио и подпевает всякой старой чепухе. Эта ее привычка все гда сводила меня с ума. Сводила с ума в хорошем смысле – заставляла любить ее еще больше. Она всегда знала, что я сделаю для нее все.
– Хэзер! – восклицает она, потрясенная моим визитом. На ней легкий и длинный восточный халат с поясом. Она сшила его сама из старого сари. Если Сесилия не творит что-нибудь, это не Сесилия. – Что ты здесь делаешь?
