В ту ночь я лежала в постели и убеждала себя, что никогда не любила его. Единственная причина, по которой я вообще могла испытывать к нему какие-то чувства, заключалась в сложившейся ситуации. Он был добр ко мне, когда я нуждалась в этом. Но на самом деле я знала его только в стенах камеры. Кто он был за пределами этих стен, мне было неизвестно. Всё, что он говорил мне, могло быть ложью. Вероятно, так и было.
Но потом я вспоминала, как он опустился на колени и как он смотрел на меня, и мне становилось больно за него. Днём он заполнял мои мысли, а ночью вторгался в мои сны. Я постоянно напоминала себе о том, кто он и что сделал, но моё сердце молчало. Оно жаждало его. Жаждало его прикосновений с болезненной точностью.
Словно мой разум решил сыграть со мной злую шутку, я замечаю в окне мужчину. Он идёт по улице, и я вижу его только со спины, но что-то в его походке, что-то сдержанное в его позе, напоминает мне Райкера. Моё сердце тут же начинает биться в бешеном ритме, а слова вырываются из груди:
— Останови машину.
Мама вопросительно смотрит на меня, но я повторяю более настойчиво:
— Останови машину!
Она притормаживает и съезжает на обочину. Я открываю дверь, прежде чем автомобиль успевает полностью остановиться, и выбегаю на дорогу, направляясь вслед за мужчиной, который так похож на Райкера. С каждым шагом я пытаюсь убедить себя, что это не он. Но с каждым новым шагом моё сердце бьётся всё сильнее, убеждая моё тело, что разум лжёт.
На мужчине кепка, его голова опущена к земле. Плечи слегка сгорблены, чего я никогда раньше не замечала у Райкера. Возможно, его травма повлияла на то, как он двигается. В этом есть смысл.
Когда я приблизилась к нему, то замерла в нерешительности, не зная, как поступить. В глубине души я понимаю, что, увидев его лицо, мое сердце упадет, потому что это будет не он. Но все же какая-то часть меня надеется на чудо.
— Райкер? — Почти шепчу я его имя.
Мужчина продолжает идти, и в этот момент я замечаю, что его уши закрыты наушниками. Глубоко вдохнув, я протягиваю руку и похлопываю его по плечу.
Он с любопытством оборачивается, и, как я и ожидала, мое сердце замирает.
Это не он.
— Здравствуйте, — ослепительно улыбается мужчина и вытаскивает из ушей наушники. — Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Простите, я приняла вас за кого-то другого, — признаюсь я.
Его взгляд скользит по мне, и он одобрительно приподнимает бровь.
— Я могу быть кем угодно, если вы мне позволите, — подмигивает он.
Раньше, когда я сталкивалась с подобным, я бы просто закатила глаза и ушла, но сейчас к моему горлу подкатывает желчь. Я отворачиваюсь от мужчины, стараясь скрыть дрожь в руках, но как только я это делаю, он протягивает руку и хватает меня за ягодицу, впиваясь пальцами в кожу и издавая низкий и протяжный свист.
Во мне вспыхивает ярость, и я разворачиваюсь и отвешиваю ему пощечину, заставив его отшатнуться от неожиданности.
— Сука! — Шипит он, прижимая руку к щеке. — Я просто хотел проявить дружелюбие.
— Дружелюбие? — Спрашивает моя мать, подходя к мужчине и уперев руки в бока. Она стоит так близко к нему, что ему приходится отступить на пару шагов и чуть не споткнуться.
Моя ярость угасает так же быстро, как и вспыхнула, и я даже начинаю смеяться. Рядом с этим мужчиной моя мама кажется такой маленькой, но такой свирепой.
— А как насчёт того, чтобы по-дружески схватить мою дочь за ягодицу без разрешения? — В глазах моей матери вспыхивает огонь.
— Вы с ума сошли, леди. — Мужчина пытается отступить, но позади него припаркована машина, и в итоге он оказывается зажатым между ней и моей матерью.
— Что скажешь?! — Требует мама. — Скажи, что в этом дружелюбного?
— Я… я… — Мужчина оглядывается по сторонам, как будто не может до конца понять, что происходит. — Это было просто немного забавно.
— Забавно? — Мама холодно улыбается. — Что ж, тогда я сама немного повеселюсь. — Не колеблясь, она протягивает руку и злобно хватает мужчину за промежность. Он воет и сгибается от боли, а моя мать уходит, потирая руки, как будто отмывая их от его грязи.
Я просто стою, широко раскрыв глаза, и смотрю на неё.
— Пойдем. Давай отвезем тебя домой.
Я молча следую за ней к машине и забираюсь на пассажирское сиденье.
— Извини за это. — Мама пристегивается. — Но я просто покраснела от злости, когда он вот так к тебе прикоснулся. Мне следовало лучше контролировать себя.
— Контролировать себя? — Смеюсь я. — Это было потрясающе.
— Потрясающе или нет, но я не должна была позволять своему гневу взять верх над собой, — отвечает она, переключая передачу и выезжая на улицу. — Что вообще заставило тебя погнаться за ним?
Я смотрю в окно, когда мы проезжаем мимо мужчины, неуклюже бредущего по дороге.
— Я подумала, что это кое-кто знакомый.
— Кто? — Спрашивает мама, не глядя на меня, но я знаю, что ей любопытно.
Я опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях.
— Один из них? Один из тех, кто похитил тебя?
