Центральный район самого густонаселенного города Канто, Селадон-сити, является также и центром игорного бизнеса всего региона. Именно здесь находится самое большое количество игорных домов. Казино, если по-простому, встречались в каждом небоскребе, наравне с ресторанами, отелями, театрами и прочими увеселительными заведениями. Но главное — центральная башня всего мегаполиса. Сто пятьдесят этажей, более полукилометра в высоту и загадочные буквы «РИУ», установленные на вершине здания, выделяли его среди всех остальных высоток. В «РИУ», как называли этот небоскреб в простонародье, располагалось самое дорогое казино региона. Самый роскошный театр и опера, и даже сцена для проведения состязаний покемонов. У самой крыши «РИУ» находился особый ресторан, посещение которого расписано на месяца вперед, что не удивительно, ведь помимо прекрасного вида, открывающегося из окон этого заведения, особенно в безоблачную погоду, ресторан также оборудован вращающимся полом, делающим полный оборот вокруг своей оси ровно за один час, что позволяет посетителям увидеть Селадон-сити со всех сторон.
Однако, у этого, без сомнения, известнейшего здания есть и темная сторона, неведомая простым обывателям. Глубоко под землей, под складами, под подземной парковкой, под техническими помещениями, находился небольшой не задокументированный зал, по всему периметру заставленный клетками разных форм, размеров и материалов. Попасть сюда можно только на особом грузовом лифте, расположенном в одном из служебных помещений, соединённом с подземной парковой, и этот же лифт является единственным выходом с этого особого этажа.
С пробирающим до костей скрипом разъехались внешние створки, ограждающие кабину лифта, откуда выкатилась грузовая тележка, с еще одной клеткой на ней. Несмотря на то, что клетка была совсем небольшого размера, не больше метра в высоту и полуметра в длину, работники, толкающие тележку, выказывал неслабое напряжение, что говорило об огромном весе груза.
— Аккуратнее! — воскликнул слегка хрипловатый мужской голос, когда одно из ржавых колес телеги не выдержало и с громким стуком отскочило, ударившись об один из стоящих в помещении металлических контейнеров, из которого раздался жалобный скулеж.
Из кабины лифта вышел владелец голоса: достаточно высокий короткостриженый смуглый мужчина с неухоженной бородкой — эспаньолкой. Он был облачен в темно-серые штаны с большим количеством карманов, в чуть более темного оттенка приталенный дорожный плащ, под которым виднелась черная кофта с капюшоном. На ногах его красовались когда-то ярко-черные, а ныне сильно протертые, изгвазданные в дорожной пыли берцы. Лицо незнакомца было покрыто большим количеством шрамов, некоторые из которых уходили вниз, по шее, и скрывались под широким воротником плаща.
Мужчина выглядел достаточно усталым, и сильно раздраженным, отчего сопровождавшие его грузчики старались вести себя как можно тише… По крайней мере до тех пор, пока один из них не сломал грузовую тележку, слишком резко скатив ту с небольшой площадки перед лифтом.
С пренебрежением на лице, мужчина оглядел поломку, и бросил тяжелый взгляд на одного из грузчиков.
— Быстро метнулся за новой.
— Есть, — незамедлительно ответил тот, вбежав в лифт.
— И смажьте уже эти чертовы двери! — прикрикнул он на второго парня, оставшегося рядом с клеткой, когда с таким же мерзким скрежетом кабина закрылась за спиной работяги, — Бардак…
— Эм-м-м… А куда ее? — спросил оставшийся работник, опасливо косясь на клетку из странного черного металла, из которой, помимо прочего, слышался тихий, слегка шипящий шепот. И непонятно, что больше пугало совсем молодого еще юношу: этот странный, словно звучащий внутри головы шепот, или же отсутствие кого-либо внутри клетки.
Уже было направившийся в путь мужчина смерил говорившего недовольным взглядом, как бы спрашивая: «Ну и куда ты ее попрешь со сломанной телегой?», на что парень лишь нервно потупил глаза в пол, дабы не пересечься взглядом с их неожиданным гостем.
— Пока оставь здесь, — на всякий случай уточнил мужчина, продолжив свой путь.
Проходя мимо неровных рядов клеток, он с ностальгией осматривал содержимое некоторых из них. Остановившись у достаточно крупного стального ящика, одна из стенок которого была заменена толстыми прутьями, он с ухмылкой вгляделся внутрь, потирая при этом три небольших шрама на правой щеке.
— Еще живой, гаденыш?
