– Тебе следовало принять предложение этого слабака Танатоса! Сто лет в Преисподней будут ничем перед лицом всего, через что я могу тебя заставить пройти! Возможно, ты победила смерть, но я еще не закончил. Я не трону тебя и Эллу, которая так хорошо вписалась в мою семью.
Хотя громкость его голоса уменьшается, его тон остается резким. Он наклоняется.
– Но мой взгляд упал на твою другую сестру, Мероэ, – говорит он с улыбкой, от которой у меня сжимается сердце. – Я могу заполучить
– Никогда, слышишь, чудовище! Ты никогда не получишь ни мою сестру, ни племянницу!
Призываю пламя, чтобы обжечь его руку, но он даже не морщится от боли. «Не стоит недооценивать его силу». С возвращением на Олимп Зевс стал сильнее в десять раз. Я понятия не имею о масштабах его силы.
Зевс разражается смехом, когда я, вне себя от ярости, пытаюсь вырваться. Ужас и возмущение борются во мне за первое место. Ругаю его всеми словами, но хозяин Олимпа продолжает улыбаться, настолько уверенный в себе и своей победе, что это только усиливает мою ярость. Затем его взгляд становится неподвижным, а черты лица напрягаются. Из его рта вытекает золотая струйка.
Зевс опускает голову в изумлении. В его боку кинжал. Мы смотрим на руку, держащую рукоятку старинного оружия из слоновой кости, взятого в одном из шкафов.
Это сделал Гермес. Воткнул лезвие в бок отца. Время останавливается. Не могу в это поверить. Может ли Зевс умереть от этого? Нет. Это не смертельный удар, просто отвлекающий маневр. Если внимательно посмотреть на него, кажется, что Зевса просто укололи. Он недоверчиво поднимает руку и твердым жестом отмахивается от сына. Тело Гермеса отлетает на другой конец комнаты и врезается в стену.
Пытаюсь отдышаться, слишком ошеломленная, чтобы делать что-либо еще. Зевс отпускает меня, потеряв ко мне интерес. Опускаюсь на пол, чувствуя, как сердце бешено колотится. Хозяин Олимпа исцеляется, прижимая руку к ране. Затем стирает кровь со рта рукавом и делает три шага в направлении тела сына.
– Предатель, – произносит он, словно окончательный приговор долгого суда.
Молния появляется в его руке, ее вспышки освещают комнату. Сильно раненный, Гермес пытается выпрямиться. В комнату входят другие боги. Афина в числе первых. Она следила за происходящим через сову и теперь знает о планах отца.
– Кто-нибудь еще хочет видеть меня свергнутым с трона Олимпа? – ревет Зевс, заставляя меня вздрогнуть и прижать руки к ушам.
Гермес ищет меня взглядом. Я так боюсь за него, ведь он поднял руку на своего отца.
– Никто этого не хочет, отец! – заявляет Афина, вмешиваясь.
– Отойди, дочь моя, Гермес предал нас.
– Изгони его, – предлагает она. – Изгони его из штаб-квартиры и с Олимпа. Ты пожалеешь, если зайдешь дальше.
Не знаю, как поведет себя Зевс, ведь Гермес только что напал на него. И все же спокойный голос Афины, ее ладонь на руке Зевса и, прежде всего, взгляды остальных богов, заставляют Зевса подчиниться.
Молния исчезает.
– Гермес изгнан со всей поверхности Земли, – произносит он ледяным голосом. – Включая твой дворец, Аид. Он лишен своего места среди Двенадцати. Если он еще хоть раз ступит сюда или на Олимп, я испепелю его. Он будет стерт из памяти.
Я ни на секунду не отрываюсь от серебристых глаз Зевса. Приговор отдается эхом. «Изгнанный с поверхности Земли и с Олимпа». Значит, остается только Подземный мир. Место, куда я больше не могу попасть. Он тоже остается неподвижным, повернутым ко мне. Я бы хотела, чтобы он остался тут хотя бы на минуту, чтобы я могла поговорить с ним, но все, что могу, – произнести губами отчаянное «беги».
«Я люблю тебя» – это ответ, который он посылает мне перед тем, как исчезнуть.
Опускаюсь, чувствуя, что задыхаюсь. Слезы наворачиваются на глаза, и я не могу их сдержать. Мне нет дела до немых свидетелей в разрушенной комнате, до Зевса, который, наконец успокоившись, обращается к богам.
– С первым, кто осмелится помочь Гермесу, я не буду так милосерден.
Затем, раздавливая осколки стекла на полу, он выходит из комнаты и телепортируется. Мне плевать на неуверенные взгляды и перешептывания. Смотрю на то место, где еще несколько секунд назад был Гермес. В конце концов Мероэ пробирается ко мне, чтобы прижать меня к себе, и я плачу у нее на плече.
– Если когда-нибудь будет планироваться восстание, – с апломбом заявляет Аид, – я хочу быть его частью. Призываю всех присутствующих сделать то же самое.
В то время как боги дают новую клятву Гере, Афродите и Афине, я прижимаюсь к сестре, не в силах подавить охватившее меня горе.
Гермес исчез и я даже не знаю, увижу ли его когда-нибудь.
