Зрелище ошеломляет Танатоса, который остается с распростертыми крыльями. Только через пару секунд осознаю, что это первое зеленое растение, которое он видит.
– Это прекрасно, – шепчет он, когда пепел покрывает его плечи и волосы.
– Хочешь такой же?
Он кивает, не в силах вымолвить ни слова. Повторяю заклинание и создаю еще более широкий лист, протягивая его. Танатос не торопится. Он прикасается к полированной поверхности растения и берется за стебель, чтобы держать над собой. В его глазах отражается глубокий зеленый цвет.
– Спасибо, – говорит он, искренне тронутый.
Мы снова идем по дороге, и я рассказываю ему о растении, которое он держит обеими руками, как будто боится, что оно улетит. Задаюсь вопросом, во что ввязываюсь, наслаждаясь присутствием Танатоса рядом со мной, который больше занят разглядыванием растения, чем наблюдением за тем, куда идет. В любом случае, боги и нимфы отступают, остановленные растительностью, которая защищает нас от пепельного дождя.
Мы оказываемся на идеально прямоугольной площади. Брусчатка здесь крупнее, чем на улицах. Слева возвышается здание с колоннами, которое должно быть музеем, а справа простирается веранда пекарни, из которой выходят адские обитатели со стаканами кофе. Маленькие столики защищены решетками, покрытыми ветками и листьями красных и серых гранатовых деревьев. Мне так сильно хочется туда, что заставляю себя смотреть прямо, чтобы отвлечься от этого и замечаю фонтан… из лавы.
Большой каменный Цербер извергает лаву из открытых пастей. Подхожу к нему, ошеломленная.
– Мы черпаем воду из реки Флегетон, – говорит Танатос.
– Невероятно, – выдыхаю я в нескольких шагах от этого чуда.
Мутная аура свидетельствует о невыносимой жаре, окружающей фонтан.
– Могу я узнать, что ты с
Голос Немезиды обращается к нам обоим. Богиня с кобальтовой кожей прикрывается крыльями и смотрит на нас, скрестив руки. Она говорит о растении, а не обо мне, по крайней мере, на это надеюсь.
– Это лист
– Мне все равно, – возражает она без обиняков. – Ты обещал, что мы пойдем в отдел глупых смертей с твоей любимой ведьмой.
Сдерживаюсь, чтобы не запустить в нее заклинание, но все же показываю ей жест, который она очень хорошо улавливает. Она бросает мне вызов красными глазами, и я сдерживаю порыв. Она только и ждет того, что я использую магию против нее. Я сжимаю пальцы в кулак.
– Пойдем, – говорит Танатос. – И не называй ее так, пожалуйста.
Немезида презрительно пожимает плечами. Она выглядит так, будто подтверждает желание Танатоса свести меня к вещи, но он все еще отрицает это желание. Мы направляемся в музей, который был создан в результате реформы 80-х. Оказавшись под портиком с колоннами, заставляю лист исчезнуть, Танатос предпочитает сохранить свой.
У парадного входа расположена карта Подземного мира, выгравированная на стене. Узнаю область с хрусталем, затем область гранатовых деревьев в самом низу, равнину и берег Стикса над ней, длинный туннель и впадающие реки, вплоть до порта, к югу от города Аид. Она огромна и разделена на несколько кварталов: музей, дворец, здание суда, квартал каменотесов, золотых дел мастеров и ювелиров, тот, который, по-видимому, едва рассмотрела утром, и жилые кварталы, разбросанные повсюду. На востоке к зданию суда примыкает белая река, и я понимаю, что именно туда ведут правые ворота. Это, должно быть, река Лета. На севере – место с названием на древнегреческом языке. Его я видела ранее из арочных ворот. Это не мой родной язык, но мы все учимся читать на языке предков. В отличие от плиты со списком правил у входа в Подземное царство, на которой язык адаптировался под тень, которая его читала, целевой аудиторией музея являются те, кто здесь живет.
– Элизий, – перевожу я, заинтригованная. – Ты знаешь, какой он?
– Нет, – отвечает Танатос. – Только заслужившие тени имеют к нему доступ. И, конечно же, Их Величества Аид и Персефона.
Элла рассказывала, как Деймос и Аид отправились в Элизий, чтобы забрать оттуда Гармонию, превращенную в змею. Возможно, это какой-то пространственный карман. Мне казалось, что это место, полное зелени, пшеничных полей и богатств, происходящих из плодородной почвы. Я теперь лучше понимаю, почему Танатос никогда не видел зеленого листа. Но что тогда они едят, помимо гранатов? Что производит пекарня на площади?
– А что там? У тебя не вызывает вопросов это место? – спрашивает Немезида, указывая на запад города.
Там всего одна дорога, ведущая в никуда, подписанная словом «
– Почему ничего не нанесено на карту? – спрашиваю я, прижимая к себе руки, нисколько не успокоенная упоминанием этого места.
– Потому что это тюрьма строгого режима для осужденных Зевсом, – объясняет Немезида. – Мы идем в отдел глупых смертей или как?
Немезида не сдерживается в выражениях. Не понимаю, почему она хотела узнать мнение о Тартаре, а потом, едва выслушав его, отчитала меня. Танатос приглашает последовать за ним.
