– Это бизнес. Если не буду полагаться на Гермеса, то не смогу работать.
Логично. Поскольку я все еще пытаюсь сопротивляться голоду, меняю тему, возвращаясь к тому, чем заняты все мысли.
– Он сказал, что скоро вернется.
Герас опирается на стойку между нами.
– Кто? Гермес?
– Да. Он мой психопомп, – быстро добавляю я.
Не нужно, чтобы в Подземном мире узнали, что я жду Гермеса со слишком пылким нетерпением.
– О, моя дорогая, – кажется, сожалеет она, медленно качая головой. – Гермес – привлекательный и милый бог, но, по моему опыту, ему нельзя доверять. Если он не вернется, хуже не будет. Судьба рассудит, что бы ни случилось.
Слова Герас вызывают отвращение.
– Ты выглядишь так, будто у тебя нет ни гроша за душой, – сочувственно продолжает она.
Она с улыбкой протягивает гранатовую бриошь.
– Бери, это подарок.
Слабость заставляет колебаться. Не знаю, вызвано ли это ее словами или голодом, который не могу унять, но протягиваю руку к золотистой и все еще теплой выпечке. Как раз в этот момент какой-то предмет ударяет меня по голове и катится по полу.
– Ай! – вскрикиваю я, морщась от боли.
Потираю место удара и смотрю вниз: у ног лежит капсула со свитком с моим именем. Снаружи никого нет. Только бог-посланник и Ирида могут напрямую отправлять капсулы получателю. Поднимаю ее и быстро открываю.
Текст сообщения озадачивает. Разочарованная его опозданием, раздражаюсь из-за его подозрений. К тому же от его послания веет холодом. Будто мы вернулись на стадию отношений до моей смерти. Неужели пребывание на Земле напомнило ему, что я не стою страданий, которые он себе причиняет? Неужели он не возвращается, потому что у него есть дела поважнее, например, выполнять приказы Зевса?
– Не знаете, где поблизости станция пневматических труб?
– Иди по переулку, увидишь их справа от магазина, – советует Герас, продолжая раскладывать бриоши.
– Спасибо, прекрасной ночи! – говорю я, выбегая на улицу.
Иду по дороге и оказываюсь в тускло освещенном узком проходе, после чего попадаю на маленькую треугольную площадь с чахлым гранатовым деревом в центре, а напротив, если верить медным и жестяным трубам, переплетающимся на фасаде, то, что похоже на почтовое отделение. Некоторые из них вертикально выступают над крышей. Капсулы поднимаются по ним и покидают адское измерение, направляясь в мир живых. Станции должны быть внутри.
Но это не все, что указывает на почтовое отделение. Фронтон украшен изображением Гермеса, перечеркнутым красным крестом. Стены исписаны надписями: «Сын Зевса», «Трус», «Предатель»… Сглатываю, прежде чем переступить порог, ожидая, что внутри будет пусто. Оказываюсь почти права. Обветшалый интерьер, часть станций находится в плачевном состоянии, на стендах выставлены мягкие открытки, смысл которых наконец понимаю – они идеально подходят для упаковки в капсулу. За стойкой, спиной ко мне, находится фигура бескрылой богини. Прислонившаяся к проему, она выясняет отношения со стоящими позади нее.
– Твой кофе – ослиная моча! Поучись у Герас!
– В твоих же интересах говорить со мной другим тоном! – отвечает второй женский голос.
– А то что?
Прочищаю горло, чтобы обозначить присутствие. Фигура бросает через плечо на меня ленивый взгляд красных глаз. У нее короткие волосы, почти такого же рыже-каштанового цвета, как и у меня. Ее кожа красная, как гранат.
– Заткнитесь, у нас клиентка! – бросает она, прежде чем выпрямиться.
Она кладет ладони на столешницу, вытянув руки, и нетерпеливо смотрит на меня. К ней присоединяются две богини, которые являются ее точными копиями. Тройняшки.
– Да?
– Прекрасной ночи, – вежливо начинаю я.
Все трое смотрят на меня, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься.
– Ты считаешь, что ночь прекрасна? – отвечает первая, в то время как двое других закатывают глаза.
– Хм, не особо, нет, – говорю я, не зная, чего добиваюсь. – Я хотела бы отправить послание богу. Это возможно?
Кладу капсулу ей под нос.
– Кому? – спрашивает третья, заручившись одобрением своих спутниц.
Хорошая ли идея – упоминать Гермеса в его собственном учреждении? Особенно, когда его ненавидят.
– Какая разница?
Первая наклоняется ко мне.
– Проваливай, если тебя что-то не устраивает, тень, – с угрозой выдыхает она.
Черт, в этом измерении все раздражительные и нервные.
– Гермесу. Я хочу написать Гермесу, – вздыхаю я, идя за открыткой.
Я ошарашиваю их, и они разражаются хохотом, обрадованные, что кто-то осмелился отправить сообщение их начальнику. Возвращаюсь к ним с пожелтевшей от времени открыткой, на которой изображен музей с фонтаном и маленький вулкан на переднем фоне. Первая берет ее, переворачивает чистой стороной для текста, берет перо с маленькой чернильницей и, кажется, ждет, пока я продиктую сообщение. Ее спутницы облокачиваются на стойку и кладут подбородки на ладони. Все внимание обращено на меня.
– Я слушаю. Ты имеешь право на сорок слов.
Краснея, начинаю заикаться.
