– Это подарок от нашей благоговейной Персефоны, – говорит Танатос. – Она хочет, чтобы мы сохраняли память о тенях, которые нас коснулись. Когда психопомп хочет сохранить тень в памяти, он предлагает ее нить жизни музею, и она добавляется в базу данных.
Выбираю одну наугад, и нить разматывается снизу вверх. В некоторых местах воспоминания выглядят как маленькие видеоролики. Сердце начинает биться быстрее. Замечаю строку поиска на главном экране. Передо мной появляется несколько клавиатур с разными алфавитами. Выбираю английский трясущейся рукой.
Отец наверняка наложил отпечаток на психопомпа. Собираюсь покопаться в его памяти, чтобы снова увидеть нас всех вместе. Начинаю писать его имя, но Танатос прерывает меня.
Он мягко отталкивает мою руку.
– Не делай этого. Это не для тебя, а для нас.
– Но отец, возможно, здесь! – возражаю я, сжимая кулаки.
– Нет, твой отец здесь, – поправляет он меня, касаясь моего лба указательным пальцем.
Отступаю, встревоженная.
– Не знаю, был ли обработана его нить, – продолжает Танатос, переводя экран в спящий режим. – Но, независимо от того, будет он там или нет, ты будешь страдать.
Он прав, я сразу это понимаю. Я все еще испытываю всепоглощающее желание броситься к инструменту, но представляю, как не найду его имени и разрыдаюсь, или найду и задрожу как лист, не зная, хватит ли у меня сил на то, чтобы копаться в его памяти.
С трудом перевариваю разочарование и горе.
– Пойду подышу свежим воздухом, – решаю, отходя в сторону.
Танатос соглашается, не споря. Не сомневаюсь, что он встретится со мной позже, но у него хватает такта оставить меня на некоторое время одну. Прохожу мимо магазина, в котором работает пепельная нимфа, склонившаяся над столом, окруженным маленькими кивающими плюшевыми игрушками в виде Цербера, черными керамическими кружками с его изображением или царской четы и мягкими открытками.
Выхожу из магазина, не задерживаясь там, хотя мне всегда нравились такие оригинальные места, как это. Пепел уже не падает. Когда сталкиваюсь с двумя божествами, направляющимися в музей, запах горячих булочек, которые держат в руках, резко останавливает меня и пробуждает мой голод. С завистью смотрю, как они проходят мимо. Я снова на площади с лавовым фонтаном, а на самом ее краю – пекарня.
Я не должна есть ни под каким предлогом. Но ведь никто не запрещал мне облизываться, рассматривая витрину, не так ли?
«Лакомства Цербера» – идеальное название для прекрасного магазина. Большая часть жителей сейчас на работе, а перед витриной есть свободное место, чтобы полюбоваться разнообразием выпечки, которую готовит старушка. Бриоши с медом, инжиром, гранатом, булочки с оливками, сыром, зеленью, печенье с сахаром, миндалем, фисташками, и это еще не все. Удивительный запах теплого хлеба и кофе окружает меня, и, хотя я все еще нахожусь на улице, у меня уже текут слюнки. Есть даже конфеты в форме сахарного граната, блестящие и привлекательные, как самая сладкая ловушка.
Чем я рискую, заглядывая внутрь? Захожу в пекарню, и меня одолевают запахи, один вкуснее предыдущего.
– Добро пожаловать, – говорит любезная дама.
Она немолода, но в ее движениях нет недостатка бодрости или энергии, когда она вынимает из духовки партию бриошей.
– Прекрасной ночи, – говорю я, следуя обычаю Подземного мира.
– Что тебе приглянулось? – спрашивает она, отложив дощечку после того, как закончила работу.
Неужели выпить кофе, как и что-то съесть, запрещено? Следовало задать этот вопрос Гермесу. Не имея возможности сформулировать заказ, рассматриваю стены цвета сиены, которые напоминают о доме на Поляне. Как и везде в этом измерении, правящая пара присутствует здесь в виде висящих за стойкой двух портретов, написанных красками.
– Хм, я еще не определилась.
– Не торопись, моя хорошая, Герас к твоим услугам, – говорит она, выставляя бриоши на витрину.
Герас? Богиня старости держит пекарню в Преисподней? Такого я точно не могла предвидеть!
Чтобы противостоять неутолимому голоду, пытаюсь отвлечь себя, рассматривая интерьер.
– Откуда берутся продукты для приготовления?
Герас указывает на надпись: «Мука поступает исключительно с Елисейских полей. Фрукты и овощи взяты из рога изобилия». Значит, Аид выращивает пшеницу в Элизии, чтобы накормить народ. Это достойный поступок.
– Что касается всего остального, то это рыночные соглашения с Зевсом и Олимпом. Ресурсы за ресурсы, – объясняет богиня старости.
Значит, если Зевс решит, он может прекратить поставки еды или материалов, таких как шерсть, в Подземный мир. В таком случае, у Аида, по крайней мере, останутся крупы и свежие продукты. Он не позволит подданым умереть с голоду. Вот для чего нужны слитки и драгоценные камни размером с кулак. Восхищаюсь находчивостью властителей Подземного мира, когда взгляд падает на небольшой металлический Кадуцей, лежащий рядом со шкатулкой, наполненной серебряными монетами. Делаю вывод, что валютой здесь является обол, а затем замечаю, что впервые вижу, чтобы кто-то не сопровождал Гермеса и его атрибуты оскорблениями.
– У вас в магазине Кадуцей?
