Она кажется озадаченной, но в конце концов уходит, пожелав спокойной ночи. Страх все еще стучит у меня в висках, и я не смею пошевелиться. Гермес приподнимает простыню и раздраженно вздыхает.
– На сегодня хватит глупостей, – заявляет он, хватая меня за руку.
Он телепортирует нас в мою комнату и бросает меня на кровать, прежде чем повернуться ко мне спиной, полностью обнаженный. О, Геката, какая у него задница!
– У меня есть план.
Я вздыхаю, убирая двойника.
– Заказываешь нимф посреди ночи? – ворчу я, раздраженная неудачей и ревностью.
– Конечно, нет. Это дядя прислал часового. Мне нужно идти, – сквозь зубы говорит он, бросив на меня взгляд через плечо. – Я знаю, тебе трудно сопротивляться, но придется держаться, Цирцея. Но не забывай, что имеешь полное право думать обо мне, когда будешь ласкать себя.
Знакомое золотое подмигивание – и он испаряется. Со стоном падаю на кровать.
– Какой же ты горячий идиот, Гермес…
Праздник весны состоится завтра вечером.
Последние несколько дней мы провели, пересекаясь друг с другом, флиртуя на расстоянии, не имея возможности зайти дальше. Я настолько по горло сыта, что мне не терпится покончить с этим. Если Аид решит отдать меня Танатосу, я сто лет буду хранить болезненное воспоминание о нашей с Гермесом незавершенной истории. Каждый раз, приходя к этой мысли, я полна решимости выбрать реку Лету и забвение. Потому что даже после этих адских ста лет, когда окажусь в Элизии, у меня впереди будет целая вечность, чтобы вспоминать Гермеса, не имея возможности его увидеть. Живот сводит от одной мысли об этом.
После обеда Персефона настояла на том, чтобы я пошла с ней в дворцовые купальни – в ее расписании наконец-то образовался перерыв. Поэтому в конце дня я оставила своих гидов, чтобы присоединиться к царице Подземного мира. Танатос прочитал мне лекцию о пользе адских вод, наполненных серой, что довольно странно, поскольку я тень и ни одно из полезных свойств на меня не подействует. А Гермес сказал, что он тоже ими пользуется, поскольку у терм Аида и Персефоны хорошая репутация.
Теперь, когда оказалась здесь, пребываю в недоумении. Думала, что дворцовые купальни будут более роскошными. Они похожи на огромную обустроенную пещеру: в темной скале вырублены бассейны разной глубины со ступенями для сидения. В нишах, которые можно закрыть занавеской, есть банкетки, на которых можно полежать и насладиться окружающим паром. Но с эстетической точки зрения они выглядят не слишком привлекательно.
– Мне они кажутся зловещими, – говорит Персефона, сидя рядом со мной в длинном, исходящем паром бассейне.
Голые, мы сидим на ее стороне бани. За портиком находится двор Аида. Возможно, у них есть небольшое отдельное помещение для любовных утех.
– Почему вы не разместили здесь мозаику или картины, как во дворце?
– Чтобы сохранить естественность пещеры. Я не хотела перегружать интерьер.
К нам подходит хрустальная нимфа и протягивает корзинку, полную мочалок и мыла. Вокруг нас царит шум. Крылатые богини и адские нимфы погружаются в бассейн, беззаботно отдыхая рядом со своей царицей. Не думаю, что когда-либо видела так много обнаженных тел сразу.
– Ты не можешь выращивать здесь растения или цветы? – спрашиваю я, думая о листе
– Могу, но они не выживут.
Она протягивает руку и создает великолепную белую кувшинку, которая, едва появившись, увядает и исчезает.
– В Подземном мире ничего не растет, кроме гранатовых деревьев.
– Ты можешь сделать еще один?
Она соглашается, и, пока цветок формируется, я прикладываю к нему руки.
Мы одновременно убираем руки, и кувшинка расцветает, не испаряясь. Она сразу же привлекает к себе внимание, и все, в первую очередь Персефона, восхищаются этим чудом. Чувствую ее руку на своей. Радость заставляет ее взгляд искриться.
– Ты должна помочь мне украсить ванны. Если я создам множество цветов, ты сможешь расширить сферу действия заклинания?
Киваю, позабавленная радостью богини. Персефона закрывает глаза, и по бассейну рассыпается множество бутонов лотоса и кувшинок. На стенах пещеры появляются страстоцветы и пурпурные вьюнки, обвиваясь вокруг сталактитов и колонн портика.
Сосредотачиваю всю магию на заклинании, распространяя его вокруг себя. Богиня весны шесть месяцев в году живет в симуляции природы. Она заслуживает неувядающих цветов. Все богини и нимфы в восторге от зрелища. Любопытные взгляды, исходящие от соседей по ванной, устремляются в нашу сторону. Персефона ликует и объясняет им, какие именно цветы она выбрала. Я пользуюсь возможностью потереть себя мочалкой в более комфортной обстановке.
Я довольна заклинанием, но думаю только о Гермесе.
– Ирида! Ты освободилась, – восклицает царица Преисподней.
Поднимаю глаза, удивленная появлением посланницы Геры, тоже обнаженной.
– Прекрасной ночи, госпожа Персефона, – желает богиня радуги, входя в ванну.
Она выполняет официальное задание для Геры?
