– У меня будут другие, – говорит он, пожимая плечами. – Он отправится прямиком в Тартар, но я предоставлю тебе право попрощаться с ним.
Зевс протягивает руку в направлении клетки, отступая. Встаю и иду к Гермесу. Мои пальцы сжимаются на прутьях, как когти, неспособные отпустить добычу. Я кричу изо всех сил, зовя сестер. Стоя перед ним, пока его серые глаза следят за мной, я молчу. Меня будто выпотрошили, вырвав сердце. Больше нет ни слов, ни ярости.
– Прости, – бормочу я.
Его бледные губы шевелятся, и с них срывается фраза.
– Не забывай меня…
– Нет, никогда, я…
Клетка исчезает в земле, и я не успеваю закончить.
– Хоп! Прямиком в Тартар, вместе с остальными! Благодарю тебя за то, что ты отказалась от своей судьбы проводницы. Поручить это обременительное задание некомпетентной женщине было просто идеально! Ты ответственна за все, что тебя окружает! И я обязан тебе рождением моей новой династии.
У него на руках появляется ребенок, завернутый в одеяло, которого я сразу узнаю. Медея, моя племянница, ведьма и богиня.
– Я собираюсь воспитать ее по своему образу и подобию, и как только она достигнет совершеннолетия, женюсь на ней. Мы создадим новую расу богов.
– Ты чудовище, – выплевываю я, сжимая кулаки.
У меня не осталось ни сил, ни магии – ничего, кроме оскорблений и бессилия.
– Ну, ну, – снова успокаивает он. – Не волнуйся, я решил проявить благоразумие и пощадить тебя. Ты будешь жить в одиночестве. Последняя ведьма ушедшей эпохи. Но если тебе когда-нибудь придет в голову идея зачать еще одну ведьму, я убью ее на твоих глазах, едва она выйдет из твоего чрева…
«Не забывай меня».
Гермес не умер. Медея не родилась. Мои сестры все еще живы.
«Не забывай меня».
Я закрываю глаза. Мне нужно выбраться отсюда.
Когда открываю глаза, понимаю, что стою лицом к лицу с Гипносом в Эребе. Я падаю назад, все еще потрясенная тем, что только что пережила.
– Ничто не реально! – восклицаю я, чтобы убедить себя.
– Не оставайся в Эребе, судьба заманивает тебя в ловушку.
Я в ярости!
– Я знаю! Опять эта проклятая судьба! Каждый житель Подземного мира упоминает ее по той или иной причине! Но я в нее не верю! Я хозяйка собственной жизни!
От крика мне становится намного легче, я вскакиваю на ноги, прогоняю ужасные образы, которые все еще преследуют меня, и пытаюсь понять.
– Судьба виновата в окружающем фатализме!
Гипнос с пронизывающим спокойствием склоняет голову набок.
– Неужели ты так и не поняла,
Я отшатываюсь. О чем он говорит? Судьба – это идея. Удача, которая прокладывает путь для всех, а не только для одного человека. Кажется, что все подчиняются судьбе и… Зевсу, повелителю всего сущего. Я прикладываю руки к вискам.
– Ты хочешь сказать, что судьба, о которой все здесь говорят, – Зевс?
– Его имя ненавистно. Мы предпочитаем называть его «судьбой», чтобы напоминать о фатальности.
До такой степени, что сделали из нее оскорбление! Получается, каждый раз, когда божество заканчивало свое предложение словами: «Ну, это судьба», на самом деле оно обвиняло Зевса?
– Когда ты говоришь, что судьба заманивает меня в ловушку, ты имеешь в виду Зевса?
Гипнос медленно кивает тяжелой головой.
Я дрожу. Зевс нашел способ навредить мне, не навлекая на себя кару клятвы на Стиксе. Значит, он каким-то образом обманул ее. Меня мучает еще один вопрос: почему Гипнос, который кажется нейтральным и преданным своей задаче, вплоть до пребывания в Эребе, пришел мне на помощь?
– Зачем ты мне все это рассказываешь? Это то, что ты должен делать, если кто-то занимает место на Троне Забвения?
– Нет. Обычно я наблюдаю, как они погружаются в видения. Трон проглатывает их, и они исчезают. Но я видел слишком много кошмаров брата и сестер, адских существ, таких как Олимпийцы, и даже ведьм, чтобы хотеть положить этому конец. Я не единственный в Преисподней, кто так думает.
Немезида, его сестра, уже присоединилась ко мне. Но я ошеломлена позицией бога снов.
– Как мне отсюда выбраться? – спрашиваю я.
– Ты уже знаешь.
Он прав. Несвоевременные вопросы лишь отражают мои сомнения. Цирцея Первая сказала мне об этом еще до того, как я начала испытания.
«Не забывай меня». Я цепляюсь за слова психопомпа, бога-посланника, которого люблю всей тенью.
Я остаюсь неподвижной и закрываю глаза. Я твердо намерена проснуться.
Я вновь обретаю сознание на Троне Забвения, словно выхожу из глубокого сна. Чувствую себя онемевшей и разбитой. Мне кажется, что провела там часы, но это совсем не так, если судить по выражению лиц Гермеса и Танатоса, ошеломленных тем, что я вернулась. Толпа затаила дыхание.
– Второе испытание пройдено! – объявляет Аид.
По залу проносятся недоверчивые возгласы одобрения. Поворачиваюсь лицом к помосту, все еще дрожа. Эти эмоциональные качели уж слишком резкие!
