– Значит, сегодня, – сказал Макдермот, – Скотленд-Ярд переворачивает все вверх дном в поисках улик, подкрепляющих историю девочки.
– Наверное, – огорчился Роберт. – Но я вот что хочу узнать: ты веришь рассказу девочки или нет?
– Я никогда никому не верю, – с легким злорадством ответил Кевин. – Ты хочешь знать, считаю ли я рассказ девочки правдоподобным? Конечно!
– Считаешь?!
– Да. Почему нет?
– Но это же чистой воды абсурд, – горячее, чем хотелось бы, заявил Роберт.
– В нем нет ничего абсурдного. Одинокие женщины часто творят безумные вещи, особенно если они бедны, но благородного происхождения. Ну вот недавно выяснилось, что пожилая дама приковала сестру цепью к кровати в комнате величиной с просторный платяной шкаф. Она ее так три года продержала и кормила только хлебными корками, картофельными очистками и объедками, которые сама есть не хотела. Когда все открылось, она заявила, что деньги расходовались слишком быстро, и вот так она сводила концы с концами. Вообще-то у нее на счету в банке средств было достаточно, но она так боялась разориться, что сошла с ума. В эту историю куда сложнее поверить, чем в рассказ девочки. Абсурд, выражаясь твоими словами.
– Правда? По-моему, просто история о душевнобольной женщине.
– Просто ты уже знаешь, что это произошло на самом деле. Вернее, что кто-то видел это своими глазами. Допустим, сумасшедшая сестра узнала, что ходят такие слухи, и освободила жертву до того, как успели провести расследование, и следователи увидели двух обычных пожилых женщин, живущих, казалось бы, совершенно обыденной жизнью, не считая того, что одна из них – инвалид. Что тогда? Ты бы поверил в историю с цепями? Или, скорее всего, назвал бы ее «абсурдом»?
Роберту стало еще тоскливее.
– Перед нами две одинокие, почти нищие женщины, получившие в наследство большой дом в деревне. Одна из них слишком стара, чтобы вести домашнее хозяйство, а другая ненавидит этим заниматься. В чем, вероятнее всего, может проявиться их безумие? Разумеется, в том, чтобы похитить юную девушку и заставить ее им прислуживать.
Будь проклят Кевин с его адвокатским складом ума. Роберт считал, что хочет узнать мнение Кевина, но на самом деле хотел, чтобы Кевин согласился с его собственным.
– Похищенная оказалась школьницей с идеальной репутацией, очень удобно застрявшей далеко от дома. Им не повезло, ведь ее репутация ничем не запятнана, ее никогда не уличали во лжи. Разумеется, все примут ее сторону. Я бы на месте полиции рискнул. Похоже, они начинают нервничать.
Он окинул Роберта насмешливым взглядом, уселся глубже в кресло и вытянул длинные ноги к камину. Секунду-другую он наслаждался замешательством друга.
– Конечно, – наконец сказал он, – они, быть может, припомнят похожее дело, когда все поверили душераздирающей истории молодой девушки, а потом оказалось, что в ней ни капли правды.
– Похожее дело! – воскликнул Роберт, подтянув ноги и выпрямившись. – Когда?
– В тысяча семьсот каком-то году. Забыл точную дату.
– Ох! – разочарованно буркнул Роберт.
– Не знаю, чего ты стонешь, – мягко сказал Макдермот. – Природа алиби не так уж поменялась за два столетия.
– Алиби?
– Если опираться на то похожее дело, то рассказ нашей девочки – ее алиби.
– Значит, ты веришь – то есть считаешь вероятным, – что история девочки – чепуха?
– Вранье от начала до конца.
– Кевин, ты сводишь меня с ума. Ты же назвал эту историю правдоподобной.
– Так и есть. Но я вполне могу поверить, что это ложь. Я не беседовал ни с одной из сторон, но мог бы в короткие сроки выстроить для обеих защиту. В целом я предпочел бы защищать юную деву из Эйлсбери. Она была бы так прекрасна на скамье для свидетелей, а судя по тому, что ты мне рассказал, Шарпы мало что собой представляют с точки зрения присяжных.
Он встал подлить себе виски и потянулся за стаканом Роберта. Тому было не до выпивки. Он покачал головой, не отрывая взгляда от огня в камине. Он устал, и Кевин начал его раздражать. Зря он приехал. Когда человек так долго не вылезает из уголовных судов, он принимает во внимание лишь точки зрения, а не убеждения. Он подождет, пока Кевин допьет виски, которое сейчас налил себе, и объявит, что ему пора. Приятно будет опустить голову на подушку и ненадолго забыть, что на нем лежит ответственность за чужие проблемы. Вернее, за их решение.
– Знать бы, чем таким она занималась целый месяц, – протянул Кевин, сделав большой глоток почти чистого виски.
Роберт уже было открыл рот, чтобы сказать: «Значит, ты действительно веришь, что девчонка врет!» – но вовремя сдержался. Еще не хватало остаток вечера плясать под дудку Кевина.
– Если ты сейчас в дополнение к кларету налакаешься еще и виски, то ясно, чем ты будешь заниматься целый месяц: лечиться, дружище, – сказал Роберт.
К его удивлению, Кевин откинулся в кресле и расхохотался, как мальчишка.
