Роберт спросил, когда можно будет что-нибудь сделать.
– Ну… он заканчивает тогда же, когда и я, – в шесть. Но я мог бы задержаться на пару минут и посмотреть расписание, когда он уйдет, раз для вас это так важно.
Роберт не представлял, где проведет несколько часов до шести вечера, но согласился подождать.
– Ладненько, – сказал механик. – Встретимся в «Колоколе», это паб в конце улицы, примерно в четверть седьмого. Сойдет?
– Превосходно, – сказал Роберт. – Превосходно.
И пошел посмотреть, что он сможет выбить из официанта в «Мидленде» во внеурочное время.
– Полагаю, ты знаешь, что делаешь, дорогой, – сказала тетя Лин, – но все-таки мне кажется очень странным, что ты защищаешь таких людей.
– Я их не «защищаю», – терпеливо поправил ее Роберт, – я их представляю. Нет никаких доказательств того, что они «такие люди».
– Есть показания девочки, Роберт. Не могла же она все это выдумать.
– Неужели?
– Какая ей выгода в том, чтобы так лгать?! – Тетушка стояла в дверях, перекладывая молитвенник из одной руки в другую и натягивая белые перчатки. – Чем еще она могла заниматься, если не была во «Франчайзе»?
Роберт чуть было не буркнул: «Ты и представить себе не можешь!» Но с тетей Лин лучше не спорить.
Она разгладила перчатки:
– Если так проявляется твое благородство, дорогой Роберт, то это, по-моему, ошибка. Тебе непременно надо ехать в тот дом? Они же могут завтра приехать в контору. Ведь нет никакой спешки? Их же не собираются сию минуту арестовать.
– Я сам предложил заехать во «Франчайз». Если бы тебя обвинили в том, что ты украла что-то с прилавка «Вулворта», ты бы вряд ли решила средь бела дня насладиться прогулкой по главной улице Милфорда.
– Удовольствия я, может, и не получила бы, но я бы точно пошла и высказала мистеру Хенселлу все, что о нем думаю.
– Кто такой мистер Хенселл?
– Управляющий. А давай ты сначала заедешь со мной в церковь, а уж потом во «Франчайз». Ты так давно не был на службе, милый.
– Если ты не поторопишься, то впервые за десять лет опоздаешь в церковь. Иди и помолись о том, чтобы мое суждение оказалось верным.
– Непременно помолюсь за тебя, дорогой. Я всегда это делаю. И за себя тоже прочту маленькую молитву. Мне сейчас совсем несладко.
– Тебе?
– Теперь, когда ты представляешь этих людей, я ни с кем не смогу это обсудить. Дорогой, это может свести с ума – сидеть и слушать, как все выдают нечто за чистую правду, а ты точно знаешь, что это ложь. Это как если бы тебя тошнило, но пришлось бы сдерживаться. О боже, колокола уже отзвонили, да? Придется незаметно проскользнуть на скамью Брэкетов. Они возражать не станут. Ты же там на обед не останешься, милый?
– Сомневаюсь, что меня пригласят.
Однако во «Франчайзе» его ждал столь теплый прием, что он перестал в этом сомневаться. Разумеется, от приглашения на обед он бы отказался; не потому, что у тети Лин его ждал цыпленок, а потому, что после обеда Марион Шарп пришлось бы мыть посуду. Когда у них не было гостей, они наверняка ели прямо с подноса. Может, даже в кухне.
– Прошу прощения за то, что вчера вечером не ответили на звонок, – вновь принесла свои извинения Марион, – но после четвертого или пятого раза стало уж совсем невмоготу. И мы не ожидали, что у вас так скоро появятся новости. Вы же уехали только в пятницу после полудня.
– Кто вам звонил: мужчины или женщины?
– Один мужчина и четыре женщины, если я правильно помню. Когда вы утром позвонили, я подумала, опять начинается, но те, наверное, в это время еще спят. Или злиться начинают только к вечеру. Деревенская молодежь как следует развлеклась за наш счет этим субботним вечером. Собрались у нас во дворе и принялись нас освистывать. Невил нашел в сарае крепкий деревянный брусок…
– Невил?
– Да, ваш племянник. То есть кузен. Он нанес, как он выразился, «визит соболезнования», что с его стороны очень мило. Так вот, он нашел деревянный брусок и запер на него ворота, а то у нас и ключа от них нет. Но это надолго их не остановило. Они забрались на стену, расселись там в ряд и выкрикивали оскорбления, пока не настало время идти спать.
– Отсутствие образования, – задумчиво сказала старая миссис Шарп, – чрезвычайно ограничивает в выборе оскорблений. У них нет никакой фантазии.
– У попугаев тоже нет, – сказал Роберт, – но они вполне могут кого угодно довести до ручки. Надо бы озаботиться полицейской охраной. А пока я могу рассказать вам кое-что более приятное о стене. Я знаю, каким образом девочка заглянула через нее.
Он рассказал им о визите к миссис Тилзит, о том, что девочка развлекалась поездками на автобусе (ну… так она утверждала), и о последующем посещении автобусного парка Ларборо.
– За те две недели, что девочка провела в Мейнсхилле, одноэтажные автобусы, обслуживающие милфордскую линию, ломались дважды, и оба раза на замену выводили двухэтажные. За день ходят всего три рейса туда и обратно, знаете ли. И оба раза ломался именно тот автобус, который шел в середине дня. Так что за те две недели ей как минимум дважды представилась возможность увидеть дом, двор, вас обеих и машину.
