– Право, Роберт, не знаю, что на тебя нашло. С тех пор как ты связался с «Франчайзом», ты так изменился. Две недели назад тебе бы в голову не пришло оставить пакет с рыбой на полированном столе из красного дерева и забыть об этом. А уж если оставил бы, то хотя бы раскаялся и извинился.
– Прошу прощения, тетя Лин, меня терзают муки совести. Но на меня не так часто возлагают столь огромную ответственность, как сейчас. Прости меня, я немного устал.
– Усталым ты мне совершенно не кажешься. Как раз наоборот, более самодовольным я тебя никогда не видела. Ты как будто получаешь истинное удовольствие от этой скверной истории. Только сегодня утром мисс Трулав из кафе «Анна Болейн» выразила мне сочувствие по поводу того, что ты во все это ввязался.
– Правда? Что ж, я сочувствую сестре мисс Трулав.
– Почему?
– Потому что у нее такая сестра, как мисс Трулав. Несладко тебе, бедная тетя Лин.
– Не надо сарказма, милый. Жителям Милфорда неприятно видеть, что сейчас творится в городе. Это всегда было такое тихое и достойное местечко.
– Теперь Милфорд нравится мне куда меньше, чем две недели назад, – задумчиво сказал Роберт, – так что плакать не стану.
– Из Ларборо сегодня приехали аж четыре автобуса – и все только для того, чтобы посмотреть на «Франчайз».
– А кто их обслуживал? – спросил Роберт, зная, что автобусы дальнего следования в Милфорде не жалуют.
– Никто. Пассажиры так разозлились.
– Это научит их не совать нос не в свое дело. Для жителей Ларборо превыше всего их собственные желудки.
– Жена пастора настаивает, что надо относиться к этому по-христиански, но я считаю, она ошибается.
– По-христиански?
– Да. «Не судите, да не судимы будете», ты знаешь. Это слабохарактерность, а не христианство. Конечно, я не обсуждала это дело, Роберт, даже с ней. Мой рот на замке. Но она, конечно, знает мое мнение, а я знаю ее чувства, так что тут и толковать нечего.
Со стороны Невила, утопавшего в кресле, раздался звук, похожий на фырканье.
– Ты что-то сказал, Невил, милый?
Добродушный тон явно смутил Невила.
– Нет, тетя Лин, – стушевался он.
Но поскольку фырканье с его стороны послышалось совершенно отчетливо, легко отделаться ему не удалось.
– Не хочу тебя упрекать, милый, но это ведь уже третий стакан виски? У нас к ужину траминер, но после всего этого спирта ты даже не почувствуешь его вкус. Не стоит приобретать дурные привычки, если собираешься жениться на дочери епископа.
– Я не собираюсь жениться на Розмари.
Мисс Беннет в ошеломлении уставилась на него:
– Как?!
– Уж лучше я женюсь на совете общественной помощи.
– Но, Невил!
– Лучше женюсь на радиоприемнике. – Роберт вспомнил замечание Кевина о том, что Розмари не способна родить ничего, кроме граммофонной пластинки. – Лучше женюсь на крокодиле. – Розмари была очень хорошенькой, поэтому «крокодил», наверное, пришел на ум Невилу в связи с горючими слезами. – Лучше женюсь на рупоре. – Видимо, тут имелась в виду ораторская трибуна. – Лучше даже на «Эк-Эмме»! – На этом он иссяк.
– Но, Невил, милый, почему?
– Потому что она дура. Почти такая же глупая, как «Уотчмэн».
Роберт героически не стал напоминать Невилу, что в течение шести лет тот воспринимал «Уотчмэн» практически как Библию.
– Ох, ладно тебе, милый. Ну повздорили; пары ссорятся, это нормально. Отношения лучше выяснять перед свадьбой. Те, кто не ссорится до свадьбы, в браке на удивление часто грызутся, так что не принимай такую мелочь близко к сердцу. Можешь позвонить ей, перед тем как пойдешь домой…
– Это весьма серьезное разногласие, – холодно сказал Невил. – Я не собираюсь ей больше звонить.
– Но, Невил, милый, что…
Тетю Лин прервали три надтреснутых удара гонга. Драма разорванной помолвки уступила место более насущным заботам.
– Вот и гонг. Лучше возьми стакан с собой, милый. Кристина предпочитает подавать суп, как только добавит яйцо, а она и без того сегодня в дурном настроении, потому что рыбу поздно принесли. Хотя не понимаю, какая ей разница. Рыбу надо всего лишь поджарить, а это быстро делается. К тому же не ей пришлось оттирать рыбные соки от красного дерева – это я сама сделала.
Еще больше тетю Лин расстроило, что Роберт на следующее утро позавтракал в семь сорок пять, чтобы пораньше пойти в контору. Очередное доказательство деградации, к которой привело дело дома «Франчайз». Одно дело – завтракать пораньше, чтобы успеть на поезд, на встречу или на похороны клиента. Но завтракать рано ради того, чтобы прийти на работу ни свет ни заря, как простой клерк, – вот это очень странно и даже недостойно Блэра.
