В половине одиннадцатого Роберт почувствовал, что ему нужно нечто большее, чем чашка чая, поскольку завтракал он непривычно рано. Он решил сходить в «Розу и корону», выпить кофе и съесть сэндвич. Лучший кофе в Милфорде варили в кафе «Анна Болейн», но там всегда было полно дам, ходивших за покупками. («Как я рада вас видеть, милочка! Нам так вас не хватало на вечере у Ронни! А вы слышали?..») С этим Роберт не готов иметь дело даже ради лучшего кофе на планете. Он пойдет в кафе напротив, в «Розу и корону», затем купит кое-что для дам из «Франчайза», а после обеда мягко сообщит им неприятные новости насчет «Уотчмэна». Не по телефону, поскольку у них он сейчас не работает. Рабочие из Ларборо привезли с собой лестницы, шпатлевку и крепкое стекло и быстро и без лишней суеты починили испорченные окна. Но это, конечно, была
Время второго завтрака еще не подошло, и зал «Розы и короны», отделанный ситцем и старым дубом, пустовал, если не считать Бена Карли, который сидел у окна за столиком с откидной крышкой и читал «Эк-Эмму». Карли никогда особо не нравился Роберту – скорее всего, взаимно, – но их связывала общая профессия (одна из прочнейших объединяющих людей нитей), а в таком маленьком городке, как Милфорд, это превращало их чуть ли не в закадычных друзей. Роберт спокойно подсел за столик к Карли. Все-таки он обязан Бену, ведь тот в свое время предупредил его о том, как местные отнесутся к делу дома «Франчайз».
Карли опустил газету и взглянул на Роберта черными глазами, блестевшими живостью, весьма необычной в безмятежных средних графствах Англии.
– Кажется, сходит на нет, – сказал он. – Сегодня всего одно письмо; видимо, чтобы народ совсем не утратил интерес.
– В «Эк-Эмме» да. Но в пятницу «Уотчмэн» начнет собственную кампанию.
– А «Уотчмэн»-то что, решил пойти по стопам «Эк-Эммы»?
– Им не впервой, – отозвался Роберт.
– Да, наверное, – задумался Карли. – Если поразмыслить, они как две стороны одной монеты. Что ж… Тебе не о чем беспокоиться. Тираж «Уотчмэна» всего двадцать тысяч экземпляров, а то и меньше.
– Возможно. Но почти у всех, кто его читает, есть родственники в государственных структурах.
– И что? Разве государственные структуры когда-нибудь хоть пальцем пошевелили, если дело не входит в их прямые обязанности?
– Нет, но они передают его по кругу. И рано или поздно оно… э…
– Попадет на плодородную почву, – заключил Карли, намеренно смешивая метафоры.
– Да. Рано или поздно какой-нибудь настырный или сентиментальный эгоист, которому нечем заняться, решит, что с этим надо что-то делать, и начнет дергать за ниточки. А ниточки, за которые дергают госслужбы, те же, что в кукольном спектакле. Целая куча кукол начинает хаотично действовать. Джеральд готов оказать услугу Тони, Реджи – Джеральду, и так далее, до бесконечности.
Карли помолчал.
– Как жаль, – сказал он. – Как раз когда «Эк-Эмма» почти отступила. Еще дня два, и они бы окончательно забыли об этом деле. Они и так уже возятся на два дня дольше обычного. Не помню, чтобы они растягивали историю больше чем на три выпуска. Наверное, реакция очень бурная, раз они тратят столько места.
– Да, – угрюмо согласился Роберт.
– Конечно, для них это настоящий подарок. В наше время девушек редко похищают и избивают. Возможность вот так сменить курс бесценна. Когда ты, как «Эк-Эмма», без конца эксплуатируешь всего три-четыре темы, трудно угодить читателям. Дело дома «Франчайз», должно быть, в разы увеличило их продажи в одном только Ларборо.
– Продажи упадут. Это всего лишь приливная волна. Но мне придется разбираться с тем, что она вынесет на берег.
– Позволь заметить, берег пахнет особенно неприятно, – сказал Карли. – Знаешь полную блондинку с лиловыми румянами и подтягивающим бюстгальтером – хозяйку магазина спортивных товаров рядом с «Анной Болейн»? Она как раз у тебя на берегу.
– Каким образом?
– Она, видимо, жила в том же пансионе в Лондоне, что и Шарпы, и теперь рассказывает чудесную историю о том, как Марион Шарп однажды в ярости избила собаку до полусмерти. Ее клиентам очень понравилась эта история, как и посетителям «Анны Болейн». Она ходит туда пить кофе. – Он насмешливо оглядел побагровевшего от злости Роберта. – Думаю, нет смысла и говорить, что у нее есть собака. Избалована донельзя и уже на грани смерти от ожирения, потому что толстая блондинка подкармливает ее каждый раз, когда у нее сентиментальное настроение.
Иногда Роберту казалось, что, несмотря на полосатые костюмы, он мог бы обнять Бена Карли.
– Ну, ничего, скоро успокоится, – продемонстрировал Карли гибкую философию человека, привыкшего пережидать бури.
Роберт удивленно посмотрел на него. В его удивлении выражался протест сорока поколений предков.
