Кристина неожиданно вспомнила, как задавала себе эти вопросы несколько месяцев назад, только тогда ее похитителем был Филип. Она в самом деле искренне ненавидела его в те первые недели, когда появилась в лагере. Он оторвал ее от всего, что было так привычно и дорого, пустил в ход всевозможные уловки, чтобы заполучить Кристину. Но ведь каждая молодая женщина оставляет дом и родных после замужества. Просто необходимо время, чтобы привыкнуть к новой жизни.
Что ж… Кристина привыкла, даже слишком привыкла. И теперь в ее сердце были пустота и страх, страх, что больше они с Филипом никогда не увидятся. И это было много хуже боли, толчками ударявшей в ее распухшее лицо при каждом шаге лошади.
Кристина вновь закрыла глаза, пытаясь отогнать терзавшие душу мысли, и, к счастью, усталость взяла верх. Она задремала.
Разбудили девушку громкие голоса. Ее снимали с лошади. Сначала она не могла понять, что произошло, но, увидев вокруг незнакомые лица и ощутив тяжесть в голове, сразу все вспомнила. Солнце уже стояло высоко, и невыносимый жар, волнами поднимаясь от песка, вынудил ее заслонить глаза, чтобы хоть что-то увидеть.
Перед тем как ее отвели в маленький шатер, Кристина успела оглядеться. Они находились в оазисе. Две огромные пальмы возвышались над полудюжиной небольших шатров, а на островке травы паслись козы, овцы и верблюды.
Солнечный свет был таким ослепительным, что Кристине понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку, царившему в шатре. Наконец она увидела старика, в одиночестве сидевшего на подушке за низеньким столиком, уставленным касами «Каса - большая пиала, применяемая на Востоке вместо тарелки.» с едой.
Старик, даже не взглянув на девушку, продолжал есть, так что у Кристины было время рассмотреть шатер. Повсюду разбросаны подушки, в углу - большой сундук, но ни одного стула, и песчаный пол не прикрыт коврами.
Кристина вновь перевела взгляд на хозяина шатра. Тот полоскал пальцы в маленькой чаше с водой, как это делала она сама много раз после трапезы с Филипом. Старик посмотрел на нее, и его карие глаза гневно раскрылись при виде ее изуродованного лица. Девушка подпрыгнула от неожиданности, когда его кулак с громким треском опустился на стол, так, что касы и чаши зазвенели.
Араб был одет в яркую джеллабу «Джеллаба - национальная одежда арабов.» и куфью, но Кристина заметила, что его ноги под столом босы и довольно грязны. Он встал и оказался почти такого же роста, как Кристина, но его голос и повадки были властными и требовали безусловного повиновения.
Старик резко сказал что-то молодому человеку, приведшему Кристину, и та поняла, что перед ней, должно быть, шейх этого племени. Разговор шел на повышенных тонах, но Кристина не знала языка и ничего не могла понять.
Наконец оба замолчали, и молодой человек отвел ее за занавес в углу шатра. Там едва хватало места, чтобы лечь, но на песок была брошена овечья шкура, и Кристину оставили в одиночестве.
Несколько минут спустя появилась старая женщина с подносом, на котором стояли большая каса с едой и кубок вина. Поставив поднос на землю, она вручила Кристине мокрое полотенце, показала на ее лицо и исчезла, снова оставив девушку одну.
Кристина протерла лицо полотенцем, но не смогла стереть всю грязь, въевшуюся в кожу вокруг саднящих, распухших глаз. Еда оказалась слишком жирной, но, к счастью, достаточно мягкой - жевать было больно. Вино было превосходным на вкус, но, допив его, Кристина ощутила странную усталость. Глаза сами собой закрывались, и хотя девушка изо всех сил боролась со сном, чтобы быть готовой к тому, что может ожидать ее впереди, мысли ее начали путаться, и вскоре она уже крепко спала.
Оставив женщину в шатре Али Хейяза, Омер Абдалла передал Касиму, что шейх желает его видеть, и, нигде больше не задерживаясь, направился в жилище своего отца. Он не испытывал ни малейшей жалости к Касиму, поскольку тот собственными руками вырыл себе яму. Шейх Али пришел в бешенство. Омер никогда не видел его таким, и Касиму, возможно, грозит смерть за ослушание.
– Омер, все обошлось? - спросил его отец, Кожья Абдалла, как только сын появился в шатре, который делила вся семья.
– Да, отец, все прошло, как было задумано, - с отвращением бросил Омер и, усевшись на овечью шкуру, служившую ему постелью, схватился за мех с вином. - Но, говоря по правде, мне все это совсем не нравится. Женщина ни в чем не виновата, и не следовало делать ее орудием мести. Ей уже пришлось страдать, этот негодяй Касим избил ее, прежде чем я успел вмешаться.
– Как! Этот подлый…
– Неужели ты не понимаешь, отец? - перебил Омер. - Этого вообще не должно было случиться! Касим выстрелил в человека, охранявшего Кристину Уэйкфилд. Я молю Аллаха о том, чтобы его нашли вовремя, прежде чем он умрет, ибо это Ахмад, брат мужа Эмины. Если Ахмад умрет. Сайд возненавидит нас, и мы никогда больше не увидим мою сестру Эмину.
