– Вы слишком дерзко ведете себя, Уильям До-сон, - холодно ответила Кристина, вырываясь. - Вы не имеете никакого права позволять себе со мной подобные вольности.
– Я еще и не начинал позволять себе настоящие вольности, моя прелесть. Все еще впереди.
Уильям потянулся к Кристине, но она метнулась за спинку кресла.
– Я должна попросить вас уйти, - резко бросила она.
– Ну зачем же притворяться, куколка? Я сумею позаботиться о тебе. Хотя больших денег у меня нет, я все-таки могу позволить себе содержать любовницу. Ну а потом, если будешь хорошо себя вести и ублажать меня, я, пожалуй, мог бы и жениться.
– Да вы, должно быть, с ума сошли! Уильям рассмеялся. В его глазах горело вожделение. Отбросив кресло, он двинулся к Кристине с распростертыми объятиями. Кристина повернулась, чтобы убежать, но было уже слишком поздно. Уильям схватил ее за талию и рывком притянул к себе. Его похотливый смех взбесил Кристину. Сильные руки безостановочно шарили по ее груди и животу, пока она безуспешно пыталась вырваться.
– Так тебе не по душе слюнявые нежности? Ты к этому не привыкла, куколка? Еще один мужчина вряд ли имеет значение после всех этих вонючих разбойников-бедуинов, для которых ты привыкла раздвигать ноги. Скажи, сколько их было? И кто зачал ублюдка, которого ты носишь? Уверен, малыш не станет возражать, если и я испробую прелести его мамочки!
При этих словах Кристина замерла, перестав сопротивляться. Казалось, она даже забыла, как дышать. В ушах продолжала звенеть лишь одна фраза: “Ублюдка, которого ты носишь”.
Ребенок! У нее будет ребенок!
– Значит, ты наконец решила быть разумной. Ну что ж, думаю, тебе понравится настоящий мужчина после той швали, к которой ты привыкла.
Но Кристина неожиданно разразилась хохотом. Боже, как давно она не слышала звуков собственного смеха!
Уильям грубо развернул ее к себе и, схватив за плечи, начал трясти.
– Что, черт побери, тебя так рассмешило?! - взорвался он. Но девушка продолжала истерически смеяться. По щекам ее текли слезы. И тут они оба услышали стук колес подъезжающего экипажа Джона.
– Ты стерва! - прошипел Уильям, отталкивая ее.
– Да, - весело согласилась она. - Я, несомненно, могу быть стервой, когда меня вынуждают к этому.
– Ничего, все еще впереди! Будет время заняться тобой как следует!
– О, в этом я сильно сомневаюсь.
В комнату вошел Джон и, заметив веселое лицо Кристины и хмурый взгляд Уильяма, спросил себя, что же тут случилось, однако воздержался от расспросов.
– Все еще здесь, Уильям? Ну что ж, время еще раннее - не хотите ли выпить со мной по рюмочке?
– Д-да, но…
– Соглашайтесь, Уильям, - игриво сказала Кристина, от всей души надеясь, что тому сейчас крайне не по себе. - Я все равно собиралась идти спать. Должна сказать, вечер был одним из самых необычных в моей жизни. Не очень приятным, но зато познавательным. Спокойной ночи, Джон.
Повернувшись, девушка спокойно вышла, закрыла за собой дверь и, прислонившись к ней, услышала голоса мужчин в соседней комнате.
– Что она хотела этим сказать? - недоуменно спросил Джон.
– Не имею ни малейшего понятия.
Кристина оттолкнулась от двери и закружилась по комнате, совсем как в детстве. Юбка ее раздувалась колоколом, из волос летели шпильки, но Кристина не останавливалась, пока не добралась до постели и не упала на нее, смеясь от восторга. Немного успокоившись, она положила руки на живот, пытаясь отыскать доказательства слов Уильяма. Но ладони нащупали лишь небольшую выпуклость - какое же это доказательство? Может быть, Уильям посчитал ее беременной лишь потому, что она четыре месяца жила с мужчиной? Спрыгнув с кровати, Кристина быстро зажгла лампу, подбежала к окну, выходившему на улицу, и задернула шторы. Потом, сбросив с себя платье и сорочку, встала обнаженная у высокого трюмо, внимательно рассматривая свое тело. Никаких изменений. Тогда Кристина повернулась боком, выпятила живот, насколько могла, и тут же резко втянула. Вот оно, свидетельство! Раньше живот едва не прилипал к позвоночнику. Но может быть, она просто растолстела? Что ни говори, за последнее время аппетит у нее почему-то улучшился. Нужно хорошенько все обдумать.
Потушив лампу, Кристина вновь забралась в постель, натянув простыню на обнаженное тело. Смешно - теперь, когда она снова может носить ночную сорочку, ей не хочется делать этого. Кристина привыкла спать с Филипом без помех и преград, так, чтобы между ними ничего не было.
Но если она носит ребенка Филипа, должны быть и другие признаки беременности.
И тут Кристина потрясенно замерла. Все признаки налицо, только она находила разные предлоги, чтобы не замечать их! Головокружение, тошнота…, а она во всем винила погоду. И потом, вот уже два раза у нее не было месячных, но Кристина решила, что причиной тому - ее подавленное состояние. Подобное было с ней и раньше, после смерти родителей.
