В ночной темени рабочие медленно катили статую по городу прочь от соборных мастерских. Каменщики разломали притолоку и часть стены барака, чтобы можно было вытащить оттуда мраморного Давида. Теперь Беллина пыталась отыскать в сутолоке Лизу и Франческо. Она встала на крыльце лавки торговца тканями и оттуда смотрела, как трудятся рабочие – они смазывали жиром гладкие деревянные бревна, которых было не меньше двух дюжин, и перекатывали по ним статую, неутомимо перенося бревна из последних рядов в первые, а гвардейцы Синьории расчищали для них дорогу в толпе. Статуя была подвешена внутри хитроумной конструкции из дерева, похожей на те изобретения, чертежи которых Беллина видела на страницах альбомов мастера Леонардо, когда он приносил их в дом Лизы. Внутри огромной, сколоченной из досок клетки изваяние висело на деревянных блоках и веревках, которые скрипели на все лады под весом мрамора. По первой улице, с лавками башмачников, вся эта конструкция продвигалась настолько медленно, что Беллина подумала, – путешествие до Пьяцца-делла-Синьория может занять несколько дней. Несмотря на позднюю ночь, торговцы решили воспользоваться присутствием такого количества людей, чтобы подзаработать, и открыли запертые ставни своих заведений, а некоторые даже выставили на улицу лотки и прилавки с товаром в предрассветные часы. Один смекалистый ремесленник продавал рогатки для детворы, чтобы малышня потешилась, расстреливая мраморного великана мелкими камушками.
Когда рассвело, солнечные лучи внезапно хлынули из-за крытого черепицей купола собора, и толпа, окружавшая статую, подалась в стороны. Божественный свет залил беломраморного гиганта, так что даже гомон зевак на мгновение стих. Теперь в сиянии зари Беллине удалось отыскать взглядом Микеланджело Буонарроти, шагавшего рядом с деревянной конструкцией. Темные глаза ваятеля были устремлены на толпу впереди. С каждым своим шагом, с каждым продвижением колосса по бревнам Микеланджело все глубже вступал в сумятицу, в неистовство, в хаос. Его цепкий взор метался по высоким окнам зданий, окружающих площадь на пути статуи.
Внезапно Беллина почувствовала удар по затылку – в нее попал комок земли. Вокруг заахали и загалдели другие горожане – на толпу откуда-то посыпались горсти грязи и щебень; мелкие камушки забарабанили по мостовой. Народ шарахнулся в стороны, чуть не сбив ее с ног. Какая-то женщина впереди заверещала, и по мостовой гулко стукнул приличного размера камень. Беллина огляделась, и вовремя – успела увидеть группу юнцов, притаившихся за выступом стены здания. Один отряхивал руки; другой наклонился и, запустив пальцы в щель между разбитыми булыжниками на мостовой, выворачивал увесистый каменный осколок.
У Беллины перехватило дыхание. Она опять вспомнила о Герардо.
Задача была несложная – прогуляться по лесу, доставить записку в соответствии с указаниями Рене Юига и вернуться в замок.
Анна пощупала карман юбки, чтобы проверить, на месте ли сложенный листок бумаги. Отодвинула кружевную занавеску, бросила взгляд во двор – немецкие часовые со скучающим видом расхаживали туда-обратно, глядя себе под ноги и пиная гравий мысками сапог. Наконец она спустилась по лестнице в обветшалую, построенную столетия назад для прислуги прихожую, откуда можно было попасть в кухонные помещения. На смену морозному утру пришел тихий безветренный день, сейчас клонившийся к вечеру – вокруг замка царила тишина, ни одна голая ветка в лесу не шелохнулась. Нельзя было вызвать подозрений у немцев, и Анна, стоя на крыльце, мысленно убеждала сама себя, что прогулки по чудесным лесам Дордони – самое обычное дело в мире. Она бросила взгляд в сторону часовых, топтавшихся во дворе, и уверенно зашагала к опушке.
Посыпанная щебнем тропинка вывела ее на узкую подъездную дорогу. В воздухе пахло приближавшейся весной, и Анна отводила руками ветки, на которых из коры потихоньку пробивались пока еще крошечные зеленоватые почки. Ей уже начинало казаться, что война и оккупация обошли стороной эти земли, как вдруг раздалось знакомое ворчание двигателя с газогенератором. Анна замерла на обочине – из-за поворота дороги показался немецкий грузовик с сидящими в открытом кузове солдатами. Несколько мгновений она смотрела на них, парализованная страхом, хотя надо было идти дальше как ни в чем не бывало, словно ей нечего бояться. Но так или иначе, немцы в ее сторону едва взглянули. Анна продолжила путь, ни на секунду не забывая о шифровке, лежавшей у нее в кармане, – клочок бумаги теперь весил, как авиабомба.
Возле старого, шишковатого-крючковатого дуба, который ей подробно описал Рене, Анна свернула с дороги в чащу. Валежник трещал у нее под ногами, пока она пробиралась по извилистой тропинке между деревьями. Кое-как продралась сквозь заграду из кустов – и чуть не наткнулась на дуло ружья, направленное прямо ей в лицо. Тотчас раздался звонкий девичий окрик на чистом французском:
– Ну-ка стой, а то стрелять буду!
