– Поздно, – бросил Этьен. – Идем! – Он схватил девушку за руку и потащил за собой в подлесок, а затем на дно неглубокого оврага, по которому бежал ручей.
С одного берега ручья на другой неподалеку вел старинный каменный мостик. Земля была холодная и влажная, ветки кустов кололи лицо, цеплялись за волосы, но Анна радовалась и такому укрытию.
– Здесь нас не видно, – сказал Этьен. – Если немцы пойдут по дороге к замку, мы их перестреляем прежде, чем они поймут, где мы.
– А немцы далеко? – спросила Анна.
– Если ты о тех из них, кто драпает на север, тогда да, уже довольно далеко, – ответила Амели, присев на корточки рядом. – Километрах в трех, наверное. Но остальные засели в деревне.
– Их отряд, охранявший Монталь, из замка как ветром сдуло, – сказала Анна. – Может, они наконец оставят нас в покое. Дай бог, чтобы не вернулись.
– Тс-с-с! – призвал их к молчанию один макизар и поднес к уху радио.
Сквозь треск помех прорвался мужской голос: «Немецкие оккупанты взяли в плен троих партизан в Сен-Сере. Публичная казнь совершена на главной площади городка…»
Раздался единодушный вздох скорби, когда макизары осознали смысл случившегося. Один из них отошел от группы, закрыв лицо руками.
– Нацисты решили преподать нам урок, – процедил сквозь зубы другой.
Но времени оплакать товарищей им не оставили – гравий захрустел под шинами тяжелой машины, выруливающей с подъездной дорожки на основную.
– Фрицы! – шепнул Этьен, дернув Анну вниз.
Она присела на корточки, глядя на покрытую гудроном дорогу, которая тускло поблескивала в пробивавшемся сквозь кроны деревьев солнечном свете, извиваясь лентой впереди. Гул мотора приближался.
Показался немецкий грузовик – в открытом кузове сидели солдаты, сжимая в руках винтовки, блестевшие на солнце. Анна замерла на одно ужасающее мгновение, когда солнце высветило их лица, глаза, руки, сомкнутые губы.
Кто-то из макизаров внезапно спустил курок.
Был фонтанчик крови и короткий вскрик, а затем вокруг загрохотали выстрелы почти одновременно.
Анне почему-то показалось, что они звучат тише, чем на тренировочных стрельбах в лагере, – отрывистые хлопки раздавались в тишине леса, когда она раз за разом тянула за спусковой крючок, почти вслепую, почти не целясь, в толпу немцев. Все было как в замедленной съемке – вспышки и облачка дыма из ружейных дул, кто-то позади нее бормотал проклятия, расстреливая врагов из пистолета, один солдат спрыгнул с грузовика, прицелился в заросли и открыл огонь, макизар с радиоприемником не издал ни звука – моргнул, взглянув на Анну, упал рядом и больше не шевелился.
На дороге закричали по-немецки, выстрелы с той стороны вдруг сделались реже, грузовик начал разворачиваться. Некоторые солдаты продолжали стрелять из кузова, но уже в другом направлении. Солнце скрылось за облаками, водитель грузовика включил фары, и Анна опустила винтовку, чтобы рассмотреть в тени густого подлеска, кто пришел партизанам на помощь.
Это была Шопен. В свете фар мелькнул ореол светлых волос, ружье в руках, дерзко поднятый подбородок. На одно восхитительное мгновение Анне показалось, что она видит саму Нику Самофракийскую – богиня была в оборванной и грязной одежде, но всем своим видом она воплощала победу.
А потом Анна заметила рядом с ней молодого человека – бородатого, но это не помешало ей узнать его. Ошибки быть не могло.
– Марсель! – закричала Анна.
Фары погасли, и в следующий миг он исчез в тени подлеска. Девушка рванулась было вперед, но Этьен удержал ее за руку:
– Анна! Ложись! Там еще стреляют!
Она рухнула на землю, мир вокруг словно перевернулся. Этьен схватил ее за плечи:
– Анна! Ты ранена?
– Нет! – выдавила она и только сейчас заметила, что выстрелы стихли наконец, воцарилась тишина. – Я в порядке. Просто мне… – Она тряхнула головой.
– Ты молодец, – сказал Этьен, закуривая сигарету. – Но тебе здесь не место. Возвращайся лучше в замок.
– Нет, – отрезала Анна. – Никуда я не вернусь. Кажется, я только что видела своего брата.
Анна бежала за небольшим отрядом маки в высокой, густой, мокрой траве, ориентируясь на темный след, проложенный Амели. Сумерки сгустились всего на минуту, а теперь выглянувшая луна залила все тусклым светом, и Анна, сжимая в руках ружье, подумала, что теперь они все как на ладони.
Впереди, на опушке, замелькали вспышки выстрелов, Анна упала на живот и поползла, чувствуя, как быстро промокает куртка. Добравшись до овражка под кустом, девушка скатилась туда, к Этьену, перезаряжавшему оружие. Пули вреза2лись в землю совсем рядом, отбрасывая фонтанчики грязи в лицо.
– Черт! Они возвращаются! – Этьен защелкнул магазин и покосился на Анну. – Не высовывайся. – Он открыл огонь, выстрелы загрохотали у нее над ухом.
