Не то чтобы это известие меня сильно расстроило. Мы с дядей не были близки, а он к тому же прожил долгую жизнь. Посему крайне любопытно, что побудило его оставить свои владения мне. Так или иначе, пока что с трудом верится в случившееся. Вдруг оказалось, что в банке меня ждет все дядюшкино состояние. Возможно, он просто сжалился над обездоленным старшим сыном родного брата. Мне пишут, что я должен приехать и расписаться в получении наследства. Я буду сидеть перед бывшими коллегами моего покойного отца и подмахивать официальные бумажки. Я это сделаю, потому что глупо было бы оставить такое богатство в руках нотариусов.
– Возможно, мы окажемся во Флоренции раньше, чем рассчитывали, – говорю я и, вскинув бровь, жду реакции подмастерьев. Как я и думал, Салаи первым бросается расспрашивать меня о причинах.
– Маэстро! – восклицает он, как всегда, теребя расшитую узорами кайму на моем плаще. – Вы шутите! Нынче небезопасно путешествовать. Лучше нам еще побыть в Милане.
Нет нужды говорить им о том, что мне претит мысль покинуть Милан, – Фанфойя и Салаи отлично знают, что я не хочу расставаться с Франческо Мельци.
Фанфойя вторит товарищу:
– Салаи прав, маэстро. Ходят слухи о новых атаках на Венецию с целью изгнать короля Людовика, и на пути во Флорению мы можем попасть в гущу событий.
Секунду я колеблюсь – думаю о монахах из Сантиссима-Аннунциата, о вельможах Синьории и о Франческо дель Джокондо. Они всё еще ждут, что я закончу работу над их заказами. И сам я ничего так страстно не желаю, как выполнить свои обязательства перед ними. Обязательства обременяют меня, ждут повсюду, в какую бы сторону я ни повернулся.
– Быть может, юный Мельци согласится поехать с нами? – спрашиваю я.
Мельци таращит на меня глаза и с трудом выговаривает, начав вдруг заикаться:
– Во Флоренцию? Вы не шутите, маэстро Леонардо? Вы возьмете меня с собой во Флоренцию?!
Очередной миланский мальчишка, для которого я всего лишь средство передвижения до Флоренции. Мне остается только улыбаться, вспоминая, как много лет назад я то же самое сделал для Салаи. Что ж, решено. Мы едем домой. Я больше не могу откладывать возвращение на родину.
– Ну конечно, – говорю я. – Нет ничего проще, чем навьючить мулов!
БЕЛЛИНА
Беллина родилась в доме Антонмарии Герардини. Отец Лизы поручил ее заботам новорожденную дочь, когда Беллина сама была еще девочкой, и ей до конца дней предстояло служить своей госпоже и хранить ее от бед. Жизнь служанки текла размеренно, наполненная ежедневными обязанностями, которые она выполняла тысячи раз не задумываясь. К чему ей было стремиться?
Но когда Беллина взяла в руки иголку с золотистой нитью и протянула ее через новенький отрез шелка, сидя у освещенного солнцем окна в мастерской Франческо дель Джокондо, она испытала невероятный восторг. Кто мог подумать, что столь простое действие – вышивание на большом куске ткани – может полностью изменить ее образ мыслей и перевернуть всю жизнь?
– У тебя получаются чудесные стежки, – сказала женщина, сидевшая рядом.
Беллина еще не успела запомнить имена работниц мастерской. Вышивальщицы сидели здесь ровными рядами; позади них без умолку стучали и клацали старые деревянные ткацкие станки.
Беллине казалось, что она стала частью большой и счастливой семьи, которой у нее никогда не было. За работой женщины болтали, делились слухами и всяческими историями, смеялись и помогали друг другу со сложными узорами. Беллина вдруг поняла, что именно этого ей так не хватало. Конечно, время от времени она могла похихикать и посплетничать с Дольче у колодца для стирки, но их разговоры всегда сводились к более серьезным темам. А Лиза давно уже не хотела ни смеяться, ни рассказывать истории.
Сейчас, укладывая стежок за стежком, Беллина воображала себя пчелкой в большом улье. Поначалу она боялась, что растеряется и не справится с задачей, но оказалось, что ей совсем не трудно поспевать за товарками.
– Спасибо, – поблагодарила она соседку за комплимент. – Вот уж не думала я, что сгожусь для такой работы.
– Меня зовут Инноченца, – представилась вышивальщица, и Беллина отметила про себя ее странный выговор. – Ты флорентийка?
– Да. Я живу в доме синьора Франческо, – отозвалась Беллина.
Инноченца удивленно вскинула брови:
– Ты работаешь и в хозяйском доме, и здесь? Почему так?
Беллина засомневалась, можно ли с ней откровенничать, но все-таки решила, что не будет ничего страшного, если она расскажет, как попала в мастерскую. В итоге она поведала соседке историю своего служения Лизе, не утаив, что ее госпожа потеряла вкус к жизни. И от этого на душе вдруг стало легче, словно она сбросила бремя печали.
– А ты ведь не флорентийка, верно? – спросила Беллина.
– Я родилась в деревеньке к югу от Рима, – кивнула Инноченца. – Моя семья до сих пор там.
– Почему же ты уехала так далеко?
