– Мы отъехали от Шамбора всего на девяносто километров, Анна. И нам еще триста до Лок-Дьё. Три сотни километров… – Он уныло вздохнул и взглянул наконец девушке в лицо. – Какой я идиот! Надо же было всех так подвести…
Анна пожала плечами:
– Ну ты же не нарочно! И потом, если бы не ты, мы бы не побывали в этом чудесном заведении! – Она указала на выцветший полосатый навес над входом в тускло освещенный, замызганный бар.
Коррадо вымученно улыбнулся:
– И это окончательно ставит крест на моей репутации. Впрочем, всё, что мне сейчас нужно, – горячий ужин и подушка.
В этот момент к бару приблизились двое охранников с едой, которую они все-таки раздобыли в столовой для военных. Когда они вошли в зал с полными руками нехитрой снеди, их встретили всеобщим ликованием. Один из охранников вручил Анне и Коррадо по жестянке с консервами, и они вместе поужинали в тишине.
Как только разношерстный караван снова тронулся в путь, единственной заботой Анны стало удерживать неуклюжий тяжелый грузовик от попыток вильнуть на обочину. Дороги сделались узкими и извилистыми, запетляли в золотистых полях юга, продвижение замедлилось, неспешно потянулись километр за километром. Они проехали по единственной улице попавшейся на пути деревеньки – жители приникли к окнам, подошли к изгородям поглазеть на странную процессию. Какой-то мальчик звонко закричал, что приехал цирк, но в грузовиках никто даже не улыбнулся.
Анна и охранники в ее кабине молчали, мысли всех были устремлены к дому. Перед отъездом из Шатору они в баре столпились у радиоприемника послушать новости. Бесплотный голос сообщил, что на Париж были совершены авианалеты, но бомбы упали не в центре города, а в предместьях. Анна старалась убедить себя в том, что Кики сейчас находится в их маленькой квартирке и ей ничего не угрожает, а Марсель где-то далеко от столицы с ее опасностями. Но на самом деле она ничего о родных не знала.
По дороге на юг Люси с мужем Андре Шамсоном забрали свою дочь Фредерику на ферме у бабушки. К колонне грузовиков с экспонатами присоединилось еще множество легковушек, потому что и другие музейные работники взяли с собой семьи. Анна все больше тревожилась о матери и брате, погружаясь в безысходность.
Она напряженно сидела, выпрямив спину, за рулем и смотрела на огромный кузов впереди, груженный живописными полотнами, которые покачивались в такт движению. И вдруг увидела, что с одного конца брезент отвязался и хлопает на ветру. В следующую секунду грузовик завизжал покрышками, останавливаясь. Анна тоже сбросила скорость.
– Черт! В чем дело? – выпалил охранник с заднего сиденья.
– Смотрите! Вон на той огромной картине лопнула веревка! – Она дернула рычаг ручного тормоза. – Надо помочь!
Вся колонна остановилась. У Анны засосало под ложечкой – веревка, удерживавшая один из массивных холстов, действительно порвалась, и картина опасно накренилась через борт. Коррадо, выскочив из кабины, уже бежал к кузову. Ловко забрался туда и попытался привести тяжеленный холст в вертикальное положение. На его голых предплечьях вздулись вены. Андре и несколько охранников уже спешили на подмогу. Анна со своими попутчиками тоже вышла из грузовика.
На наполеоновские полотна больно было смотреть – происходящее казалось страшно несправедливым и неправильным. Эти прекрасные картины сейчас должны были висеть на стенах Лувра в полной сохранности, и тревожить их имели право лишь восхищенные взоры людей, приезжавших ради них в музей со всех концов света. Вместо этого картины везли в открытом кузове, прикрыв брезентом, как дешевую мебель, а одна из них прямо сейчас собиралась опрокинуться в грязную канаву у обочины.
– Идем! – выпалила подбежавшая Люси, обращаясь к Анне, и, подобрав подол юбки, полезла в кузов помогать, не заботясь о том, что запачкает одежду. Наклонившись из кузова, она подала руку девушке, помогла ей взобраться, и они вдвоем, упершись плечами в холсты, помогли мужчинам их выровнять.
– Почему веревка развязалась? – спросила Люси, когда груз хорошенько закрепили.
– Вот, смотрите. Она просто лопнула. – Коррадо указал на другие веревки – они почти истерлись на изломах и махрились нитками. Выражение лица у итальянца было мрачное.
– Это потому что вчера мы полдня тряслись по сельским дорогам, – сказал Андре. В его тоне не было и намека на обвинение в адрес Коррадо, но тот помрачнел еще больше, досадливо закусив губу. – Нужно проверить, как закреплены грузы во всех машинах. Аварии нам совсем не нужны.
У них ушло несколько часов на то, чтобы заменить перетершиеся веревки. Анне хотелось удостовериться, что с «Моной Лизой» все в порядке, но никто не желал брать на себя такой риск.
– Чем скорее доберемся до Лок-Дьё, тем лучше, – тихо сказала Анна, обращаясь к Люси.
– Да уж. Плохо, что грузовикам сразу придется вернуться в Шамбор.
Анна в изумлении уставилась на нее:
– Что?..
