– И что такого умного в твоем подходе? Ты собираешься нас опозорить. Наши друзья не поймут, с какой стати ты отказался почтить самого востребованного живописца во Флоренции хоть маленьким задатком за портрет собственной жены!
– Я не собирался платить никакой задаток, но потом мы с отцом мастера Леонардо сговорились на чисто формальную сумму, которую я выплачу вперед в знак добрых намерений. – Франческо принялся мерить шагами комнату. – Мне всего лишь нужна уверенность, что мастер Леонардо выполнит свои обязательства до конца. Монахи говорят, они уже три года ждут, чтобы он закончил запрестольный образ. Помните тот рисунок, на который мы ходили смотреть в Сантиссима-Аннунциата? Так вот, он до сих пор больше ничего и не сделал.
Франческо подошел к столу, на который Беллина поставила керамический кувшин из Монтелупо. Служанка тотчас отступила к окну и принялась протирать пыль на подоконнике. Франческо задумчиво провел пальцами по гладкому глазурованному боку изящного кувшина.
– Когда портрет будет закончен, – продолжил он, – я выплачу ему гонорар, соразмерный результату. Так или иначе, его отец заверил меня, что мастер Леонардо согласен на мои условия.
– А где он будет жить, работая над портретом твоей жены и оказывая тебе тем самым большую честь? – поинтересовалась матушка.
Франческо только плечами пожал:
– Это его дело.
Вдруг на лестнице зашумели-загалдели, и в гостиную ворвалась четырехлетняя Камилла в погоне за кошкой. Беллина обернулась на детские голоса и увидела вошедшую Лизу с младенцем Андреа на руках. Маленькая Мариэтта цеплялась за материнский подол – подол черного траурного платья, которое Лиза носила почти каждый день последние три года.
На секунду воцарилось неловкое молчание.
Беллина взглянула на Франческо, разодетого в голубые шелка – гордость его мастерских, затем на свекровь Лизы в шелковой шали, блестевшей в лучах солнца: уток переливался всеми оттенками розового цвета, основа – оттенками оранжевого. По мнению Беллины, они походили на лошадей, красующихся в попонах с гербами Шелковой гильдии на празднике Святого Иоанна Крестителя, но она ни за что бы не произнесла это вслух.
– Лиза! – выпалила наконец свекровь. – Что за платье на тебе? Какой угрюмый цвет! Ты разве забыла, что сегодня к нам пожалует мастер Леонардо, который будет писать твой портрет?
– Разумеется, я помню, – вскинула голову Лиза. – Но мне захотелось надеть именно это платье.
Камилла промчалась за увернувшимся от нее котом мимо матери, взметнув черный подол. Свекровь, неодобрительно фыркнув, повернулась к Беллине:
– Это ты ей такое платье подложила?
Беллина почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Но она ничего не ответила – лишь отступила на шаг и склонила голову. На самом деле она не меньше матери Франческо удивилась при виде Лизы в траурном наряде, однако предпочла держать рот на замке.
Лиза не отвела взгляд, когда свекровь уставилась ей в лицо.
– Беллина здесь ни при чем. Я в состоянии сама выбрать платье.
Франческо встал между матерью и женой.
– Лиза, сокровище мое, – ласково начал он, – разумеется, ты можешь выбирать что угодно, однако… – И осекся. Беллина знала, что муж Лизы хотел спросить: «Зачем ты выбрала
– И еще муж дарит тебе украшения из драгоценных камней с рождением каждого ребенка, – вмешалась свекровь. – Ты ни одно из них не надела!
Лиза внимательно изучала зигзагообразный орнамент на плитах пола.
– У нас траур, – тихо проговорила она.
И снова воцарилось долгое неловкое молчание.
– Лиза, – нарушил его в конце концов Франческо, взяв жену за руку, – прошло больше трех лет…
– Да. – Она высвободила руку, не отрывая взгляда от узора на полу. – Я хочу быть в этом платье.
Свекровь тяжело опустилась в обитое бархатом кресло. Вид у нее был такой, будто она сдается превосходящим силам противника.
– Траурный наряд… для портрета, – пробормотала старуха себе под нос, и Беллина не сомневалась, что в этот момент она сокрушается лишь о том, что скажут соседи.
– Но траур уже закончился! – выпалил Франческо. Было ясно, что они с Лизой спорят на эту тему далеко не в первый раз. – Лиза, Господь не может быть столь жестоким, Он не забрал бы ребенка только для того, чтобы наказать его родителей! Женщины и дети часто умирают, особенно во время родов, все об этом знают!
Беллина увидела, как при этих словах омрачилось лицо хозяина – должно быть, он вспомнил свою первую жену, мать Бартоломео.
– Господь дал нам с тобой здоровых деток, – Франческо указал на Мариэтту, которая, сунув в рот пальцы, заворачивалась в черный подол, как в детское одеяльце. – Разве это не доказывает, что Он к нам благосклонен и вознаграждает за утрату?
Андреа на руках у Лизы вдруг принялся извиваться червячком, сжимая кулаки, Мариэтта расхныкалась, а вернувшаяся Камилла закричала:
– Мамочка, ты обещала накормить нас печеньем!
