Кристиана развернула их документы и протянула солдату, перегнувшись через Анну с пассажирского сиденья. Пока он изучал печати и штампы, подошли еще двое, настороженно посматривая вокруг и сжимая в руках автоматы. Несколько парализующих секунд мужчины молчали. Анна покосилась на одного из автоматчиков – тот смотрел прямо на нее бесстрастными черными глазами, как у акулы. Наконец первый солдат что-то пролаял по-немецки и вернул документы Кристиане. Листы бумаги отчетливо зашелестели – у Кристианы дрожала рука, когда она взяла их. Солдаты отступили от машины. Анна проехала по гравийной площадке чуть дальше и припарковалась.
Поскольку воздушные атаки Шамбору больше не угрожали, он сиял в темноте всеми огнями, но Анне замок сейчас показался еще более угрюмым, чем раньше. Она смотрела на окружающие его ландшафтные парки с лужайками, где они с Коррадо устраивали пикники и гуляли по дорожкам, болтая обо всем на свете, – это было всего несколько месяцев назад, а казалось, что с тех пор прошла целая жизнь. Теперь мимо геометрически подстриженных живых изгородей расхаживали германские солдаты. Автоматчики не сводили с трех женщин глаз, пока те выбирались из машины. Под теми же пристальными взглядами француженки направились к главному входу.
Не так давно здесь царила суета – музейные сотрудники, работая как слаженная команда, сновали вверх-вниз по двойной лестнице Леонардо да Винчи, перенося экспонаты. Сейчас у ее подножия стояли двое нацистских часовых, безучастные, словно оловянные солдатики. Они проводили женщин в обеденный зал со знакомым огромным столом, который теперь был завален бумагами, среди которых стояли немецкие портативные пишущие машинки. Люси вздрогнула, увидев это. Оловянные солдатики развернулись и встали по обе стороны дверей.
Из-за стола поднялся человек в помятом костюме. Если бы он был чисто выбрит и не выглядел так, будто неделю не спал, Анна могла бы сказать, что это очень привлекательный мужчина. И в последний раз, когда она его видела в Париже, он действительно был элегантен и обаятелен. Жак Жожар, директор Лувра, шагнул им навстречу:
– Вы все-таки приехали!
– Выглядишь ужасно… – услышала Анна шепот Люси, когда та звонко расцеловалась с месье Жожаром в обе щеки.
Он отстранился с натянутой улыбкой:
– Рад вас видеть.
Было ясно, что ни о чем важном сейчас поговорить не удастся – солдаты могут услышать нечто такое, что впоследствии будет обращено против них.
В коридоре раздались гулкие шаги, и в зал вошла еще одна группа военных. Возглавлявший ее офицер выделялся на фоне остальных властным взглядом, который Анна сразу почувствовала на себе.
– Месье, – обратился он к Жаку Жожару резким голосом с заметным акцентом, – вы с вашими людьми можете приступать к работе немедленно.
– Разумеется, – кивнул директор Лувра. – Мы сейчас же начнем наводить порядок в документах. – Он подвел Анну и Люси к столу и указал им на инвентарные списки. Анна узнала несколько страниц, которые она сама напечатала еще в луврском архиве, во время лихорадочной подготовки к эвакуации.
– Наши грузовики отправятся в Германию, как только вы закончите с инвентаризацией, – сказал офицер.
Анна чуть не ахнула вслух. В Германию?! Неужели они собираются увезти все, что осталось в Шамборе?
Офицер с властным взглядом словно почувствовал ее страх и посмотрел на девушку.
– Вы нас не представили, – бросил он Жожару.
– С мадам Дерош-Ноблькур вы уже знакомы. А это мадам Мазорик, главный архивариус Лувра, и… – Жожар покосился на Анну, – одна из наших машинисток.
– Хорошо, – кивнул немец. – Постарайтесь все сделать побыстрее. Мы вернемся в Германию при первой возможности. – Он вздохнул. – Однако я по-прежнему считаю всю эту возню с бумагами лишней.
– Месье, как я уже объяснял вам, архивы мы увозили в спешке, и в дороге все еще больше запуталось, – спокойно сказал Жожар. – Если мы сейчас не приведем инвентарные списки в порядок, потом вы потратите куда больше времени, чтобы разобраться с экспонатами, а многие произведения искусства будут попросту потеряны в отсутствие сопроводительных документов. Так что пусть уж лучше Люси и Анна проверят описи – это сэкономит вам время и избавит от прочих неудобств. Они обе ориентируются в описях лучше, чем кто-либо.
Анна перехватила взгляд месье Жожара, когда тот говорил, – глаза у него были абсолютно серьезными, но девушка знала, что избавление немцев от неудобств не заботит его ни секунды.
– Что ж, – процедил офицер сквозь зубы, – вы, французы, славитесь своей безалаберностью. Исправляйте ошибки. Пусть женщины начинают работать.
Не успела дверь закрыться за немцами, покинувшими зал вместе с месье Жожаром и Кристианой, Анна рухнула на ближайший стул.
– Значит, они хотят все увезти в Германию? – выдохнула она. – После всего, что мы сделали?
Люси похлопала ее по плечу и тихо сказала:
– Нет. Ты разве не поняла? Месье Жожар позвал нас сюда не для того, чтобы сэкономить время для нацистов. Наоборот, он хочет их задержать.
Анна вскинула на нее глаза:
– Все равно я ради них и пальцем не пошевелю.
