– Неужто это настолько заметно? – наконец, спросил он. Он не был уязвлен. Чувства его, искренние и глубокие, пусть и не нашли взаимности у сердца, к которому взывали, но не смущали его. Он имел право любить, она имела право отвергнуть его любовь. Он принял как данность ее безразличие, но собственные чувства изменить так и не смог. Он продолжал радоваться встречам, продолжал ждать и тихо надеяться, несмотря на ее отказ. Но даже сильная любовь нуждается в легком, редком поощрении – в отсутствии его не ровен час – она обидчиво всполохнёт и исчезнет. – Безответная любовь печальна, – не дождавшись ответа, произнес Миша. – Поначалу ты эгоистично поражен глубиной и чистотой своих чувств и готов ничего не требовать от того, кто тебе нравится. С болезненной радостью готов перенести и стеснение сердца и бабочек, ураганом выбивающих воздух из твоей груди, забивающихся где-то в глотке, что становится невозможно дышать. Но потом они исчезают, и болезненная радость заменяется молчаливой ревностью и печалью. Сердце порой, как клетка, к которой нет ключа, из него тяжело что-то выпустить.
