Настя не знала, куда ей деться. После испытанного оргазма тело стало особо чувствительным, остро реагируя на мужское проникновение. Его твердость распирала ее, а неторопливые движения сводили с ума. Мысли со скоростью ветра проносились в ее голове, не давая возможности уцепиться ни за одну из них, чтобы хоть немного отвлечься от переполнявших ее ощущений. Подливая масла в огонь, Олег убрал мешающие русые волосы от маленького ушка и приблизился к нему губами:
— Девочка моя… какая же ты нежная, — его шепот чередовался с поцелуями в ушко и висок, — мне с тобой так хорошо… ох, черт, так узко и горячо, — он еще сильнее задвигал тазом, увеличивая темп. — Милая, обними меня ножками… прошу тебя…
Не отдавая себе отчета, будто под гипнозом, Настя послушно подняла широко разведенные ноги и обхватила ими поясницу мужчины, позволяя ему войти в себя еще глубже. Теперь ее тело двигалось с ним в унисон, помогая ему подвести себя к краю, за которым ее ждала яркая вспышка нового оргазма, заставившего ее жалобно вскрикнуть. Словно выпростав за спиной крылья, девушка взмыла в высоту, ускользая от реальности. Олег почувствовал волну, которая прошла через стройное тело, выгибая ее ему на встречу. Еще несколько раз толкнувшись в податливые глубины, он последовал прямо за ней, теряясь в ощущениях столь сильного наслаждения, которого уже давно не испытывал. Из последних сил он удерживал собственное тело на весу, чтобы не раздавить девочку, в которую все еще врезался, накачивая своей спермой. Наконец, он сгреб ее в охапку и рухнул на бок, продолжая прижимать к себе расслабленное девичье тело.
«Клин клином вышибает», — тяжело дыша думал Олег. Он знал, что им будет хорошо вместе, но даже не догадывался, что настолько. Перебирая рукой все еще немного влажные русые волосы, он удовлетворенно улыбнулся. Пожалуй, ему начинают нравится ее «побеги», особенно те, что подстраивает и контролирует он сам.
Просыпаться мучительно не хотелось, Насте было так спокойно и уютно в приятном безвременье, в котором она словно в колыбели плыла по бесконечному тихому океану. Она изо всех сил сопротивлялась пробуждению, но, к сожалению, встречи с суровой реальностью было не избежать. Открыв глаза, девушка сладко потянулась, попутно отмечая, что почему-то уснула голой. Это было на нее совершенно не похоже, и Настя недоуменно нахмурилась, обращаясь к собственной памяти. В один момент в голове ярким калейдоскопом вспыхнули воспоминания о минувшей ночи. Сгорая от стыда, девушка приглушенно застонала, уткнувшись лицом в подушку. Она мечтала, чтобы прямо сейчас земля разверзлась, и Настя провалилась прямиком в Тартарары. Вечные муки казались не такой уж высокой платой за возможность больше никогда не видеть насмешливо прищуренных серо-голубых глаз.
Время шло, чудесного исчезновения в недрах земли так и не произошло, а вот мочевой пузырь все громче стал заявлять о необходимости встать с кровати, чтобы не опозориться еще сильнее, хотя казалось бы куда больше? Настя перевернулась и, помня о работающей камере, встала вместе с одеялом, придерживая его края у груди. Позаимствовав из шкафа один из легких сарафанов, она переоделась, продолжая прикрываться одеялом. Пусть после всего, что случилось, ее поведение выглядело смешным и нелепым, но ей было важно сохранить хотя бы оставшиеся крохи чувства собственного достоинства. Взяв в руки полотенце, Настя села на кровать боком к камере, и, уставившись в стену, принялась ждать.
Минуты текли мучительно медленно, от напряжения у девушки на лбу выступила испарина. Она страшилась появления Олега, но в то же время была вынуждена терпеливо дожидаться его. Однако он так и не пришел к пленнице.
Почувствовав неладное, Настя вскочила на ноги. Она направилась к лестнице, еще раз убеждаясь, что камера по-прежнему была включена. Взглянув на дверь, девушка обнаружила, что та немного приоткрыта. Сердце учащенно забилось, и девушка в нерешительности замерла. Еще вчера она, не раздумывая, сразу бы выбежала за дверь. Однако, наученная горьким опытом, теперь Настя знала, что открытые двери вовсе не означают, что за ними лежит путь к свободе, возможно, там притаилась новая ловушка, поэтому действовать нужно было с осторожностью.
Распахнув дверь, Настя высунула голову, озираясь по сторонам. Цокая коготками по паркету, к ней подбежала темно-коричневая такса и, сделав стойку, несколько раз звонко гавкнула.
— Тише, Тяпа, это свои, — раздался мужской голос, от которого у Насти мурашки побежали по коже. — Настюш, иди в душ и приходи завтракать.
Услышав голос хозяина, собака вильнула хвостом и действительно замолчала. Она лишь подозрительно посматривала на девушку своими умными карими глазами и принюхивалась.
