Но Летти не позволила себя отговорить. Почему мужчины считают, что только они могут преуспеть в бизнесе? А, кроме того, у нее было предчувствие успеха. «Расширяйся, пока другие осторожничают» – стало лейтмотивом ее поступков. Она уже была достаточно известна в мире искусства, чтобы рискнуть. Наконец-то она вложит средства в хорошие картины современных художников – это как раз то, о чем она всегда мечтала.
– Нет, все будет в порядке, – ответила она уверенно.
Но отец еще сомневался.
– Не знаю – не знаю. Ты готова вывернуться наизнанку, лишь бы удовлетворить свои амбиции – стать большим человеком в своем мире. Стоило бы подумать о Крисе. Плата за школу, за одежду. Если хочешь знать мое мнение, то ты берешь на себя слишком много.
Крис, которому исполнилось четырнадцать, сейчас редко бывал дома. «Можно мне провести ночь у Лесли Аллингтона?» или «Ричард Мартин предложил провести выходные у него». Или показывал ей письмо из школы рядом с Кинг-кросс, где говорилось о каникулах в Швейцарии, и спрашивал, не могла бы она в двухнедельный срок перевести деньги. Как отказать сыну!
Общительный и легкий на подъем, совсем непохожий в этом на своего отца, он ни минуты не сидел на месте. И снова, как когда-то, Летти проводила вечера в одиночестве. А впереди маячило Рождество, которое ей тоже встречать одной, если, конечно, не принять приглашение Люси и Джека. Как всегда бывает, когда жизнь движется по наезженной колее, она с тоской смотрела по сторонам, но никак не могла собраться с духом, чтобы вырваться из надоевшей рутины.
Дэвид опустил трубку телефона, чувствуя себя необычайно подавленно. Летиция не собиралась уступать, и никакие уговоры, мольба или гнев не в состоянии поколебать ее решимости.
Из их розово-золотой спальни до него донесся пронзительный голос Мадж:
– Скажи, ради Бога, кому ты звонишь на Рождество, дорогой? В любую минуту придут гости, а ты сидишь и болтаешь по телефону. Кто это?
– Это не твой знакомый, – огрызнулся он, услышав в ответ: «Ха!»
А потом:
– Неужели одна из твоих любовниц, милый? – Его жена считала, что удачно пошутила.
На мгновение им овладело сильное искушение вернуться в спальню, встать за ее спиной, когда она будет сидеть, прихорашиваясь, за туалетным столиком, и сказать: «Между прочим, дорогая, так оно и есть! Мы с этой женщиной любим друг друга в течение многих лет. И я требую развода!»
– Я спросила, – снова крикнула Мадж, когда он промолчал, – разве это не твоя любовница?
Он зашел в спальню, и, глядя на ее отражение в зеркале, насмешливо произнес (именно так, как и представлял):
– Да, дорогая.
Дэвид был вознагражден пронзительным переливом смеха, тем самым, что делал Мадж очень привлекательной для мужчин. И без того хорошенькая, Мадж казалась красавицей, когда смеялась.
– Боже мой, дорогой! Как смешно!
Только когда юмор покидал ее, что так часто случалось в присутствии Дэвида, но никогда в компании других мужчин, проявлялись ее истинные черты. Приподнятое настроение придавало Мадж определенный шарм, который он ошибочно принял за красоту, когда впервые познакомился с ней.
Отсмеявшись, она снова принялась разглядывать себя в зеркале, нанося пудру на резко очерченный подбородок.
Мадж гордилась своей внешностью. Она была высокой, все еще стройной в сорок лет, с прекрасной шеей, которой позавидовали бы многие манекенщицы. Короткие, тщательно завитые волосы были темными и блестящими, а брови она регулярно выщипывала, придавая лицу выражение пикантного удивления. С искусно нанесенными румянами и подкрашенным ярко-красной помадой большим ртом, она выглядела весьма впечатляюще.
– Если бы ты был таким остроумным и в присутствии друзей, – тон был насмешливым, – то, несомненно, пользовался бы чрезвычайной популярностью.
Что-то разорвалось внутри Дэвида.
– Смейся, смейся! – рявкнул он, заметив, как удивленно она подняла глаза. – Но это правда. У меня действительно есть другая женщина.
Она издала нервный смешок, собираясь вернуться к прежнему занятию, но какая-то необычная нотка в голосе Дэвида остановила ее и заставила быстро повернуться к мужу.
– Дорогой, ты заходишь слишком далеко. – Молчание, затем гримаса, которая напрочь стерла красоту. – Ты шутишь?
– Нет, – ответ был твердым. – Нет, Мадж, я не шучу.
Она яростно смотрела на мужа.
– Не будь таким смешным. Кто…
– Я встречался с ней каждые выходные в течение четырех лет.
– Но ты был здесь! Каждые выходные! По крайней мере недель шесть или…
Выражение ее лица изменилось, когда Мадж вспомнила, что раньше все было по-другому.
– Правильно, – подтвердил Дэвид. – Мы не виделись почти семь месяцев, но сейчас я решил снова встречаться с ней.
– Ты не посмеешь, – карие глаза засверкали, – если хоть немного ценишь наш брак.
– Но я его не ценю, Мадж. Этот фарс тянулся годами, ты ведь прекрасно знаешь. Я не нужен тебе. Ты делаешь все по-своему и плюешь на то, что я говорю или чувствую. Если я уйду сегодня вечером, ты даже не заметишь – как физически, так и материально. А уж твой отец побеспокоится о последнем.
