– Без сомненья! За исключением того, что я не готова отпустить тебя, дорогой. А кто она? Не думаю, что продавщица в магазине – ты слишком разборчив. Она из высшего общества? Вряд ли обрадуется, когда ее имя станут втаптывать в грязь. Мы знакомы?
– Нет. Она не твоего круга.
– Тебе повезло, дорогой! – прошипела Мадж. – Но я вот что скажу – ты можешь встречаться с ней сколько угодно, но не питай надежд, что я позволю тебе развестись со мной. А сейчас иди и готовься к приему гостей. Ты знаком почти со всеми. Будут только наши друзья и друзья папочки. Один – член парламента, другой – известный банкир, с которым папа ведет дела. И Арчи Баннистер. Его отец владеет газетой – ну, как она называется? Такая большая…
– Я могу дать тебе основания для развода, – прервал ее Дэвид, не обращая внимания на скрытые угрозы и беспокоясь лишь о Крисе.
Мадж снова разразилась своим особенным пронзительным смехом, успешно вернувшись к прежнему легкомысленному тону.
– Не будь идиотом, дорогой! Ну чего ради я откажусь от мужа, чтобы мое имя полоскали все, кому не лень, говорили обо мне как о брошенной жене? Извини, Дэвид, но я этого не хочу. А сейчас поторопись, скоро придут гости, и я не собираюсь портить им вечер. Полли!
Голос стал раздраженным.
– Где эта девица? Мне нужно поправить волосы. Полли!
Когда в комнату вбежала испуганная служанка, Дэвид молча отправился готовиться к вечеру, так и не разобравшись, поверила ему Мадж или нет.
В течение всего вечера он гадал, где же празднует Летти, неужели она забыла о нем. Этого не может быть. Любовь, которая была у них, так просто не исчезает. Она должна думать о нем!
Он смог позвонить ей только перед Новым годом. Дом, хотя и огромный, был переполнен гостями, так как Мадж затеяла прием по случаю праздника. Она курила элегантные турецкие сигареты, вела себя как молоденькая девчонка, глотала шампанское, танцевала с каждым мужчиной, будто он был единственным… В предновогодний день повела гостей смотреть пантомиму «Матушка Гусыня» в Палладиуме, весело окунувшись во всеобщее безумство.
Дэвид, вынужденный сопровождать их, послушно усаживался среди ее друзей, но тосковал по спокойствию квартиры Летиции и не менее сильно скучал по сыну. Он пропустил почти все годы его детства и не собирался терять оставшиеся.
На следующей неделе, пока Мадж была у парикмахера, он, будто маленький мальчик, сбежавший с уроков и наслаждающийся свободой, позвонил Летти, рассказав о разговоре с женой, спросил, прощен ли он, и с облегчением услышал ее согласие принять его у себя в субботу.
Эта Летти была куда более трезвомыслящей женщиной, чем та, которую он знал раньше. Возможно, он ошибался – ведь даже тогда в минуты страсти она всегда думала, как справиться с ситуацией, чувствовала свою ответственность перед другими людьми. Ей уже давно не приходилось отчитываться перед кем-либо, включая и Кристофера, но сильное чувство ответственности перед самой собой осталось.
– Ты не более свободен, чем два года назад, – бросила она. – Два года, Дэвид! Сколько еще?
– Будь разумной, Летиция, – огрызнулся он, непроизвольно выливая на нее злость на Мадж. – Я не могу заставить жену развестись, если она отказывается. Она же ничего не сделала такого, чтобы мне подать на развод. Нужны основания, Летиция.
– И они у нее есть, не так ли? У нее есть веские основания для развода уже в течение двух лет!
– Если она предпочитает не пользоваться своими правами, что я могу поделать?
Ссорясь, обижая и обнимаясь, а потом в порыве страсти бросаясь в объятья и прощая друг друга, они были так похожи на мужа и жену. Но они ими не были!
Новая, незнакомая Летти не поддавалась на уговоры, хотя было ли это такой неожиданностью для него?
– Нет, Дэвид, ты не переедешь сюда до тех пор, пока не будешь свободным.
Прошлой ночью они занимались любовью. И этим утром тоже – Кристофер как обычно пропадал в выходные дни у друзей.
Замечательно, когда вся квартира в твоем распоряжении. Лежа в объятиях Дэвида, обнаженная и удовлетворенная, Летти бесстыдно рассматривала возлюбленного. У Дэвида все еще замечательное худое тело, безо всякого намека на живот, хотя ему недавно исполнилось пятьдесят два. Избавившись от глупых усиков, он стал выглядеть намного моложе. Она же в свои сорок два тоже смотрелась неплохо, а с Дэвидом ощущала себя молоденькой девочкой.
– Какая разница, занимаемся ли мы любовью только в субботу ночью или… если я перееду сюда жить?
– Разница в том, – она отвела глаза, – что у тебя жена, а я должна думать о бизнесе. Но давай забудем о своих проблемах хоть на время.
Она пододвинулась поближе к нему, так как в спальне стало слегка прохладно. Шел февраль тысяча девятьсот тридцать второго года. Многое произошло с тех пор, как Дэвид вернулся.
Отец уже дважды побывал в больнице, но перебивался потихоньку, пока случившийся летом инсульт не вызвал паралич левой стороны, приковав его к постели.
Винни вновь вышла замуж, пригласив на свадьбу только Люси с семьей.
