— Так вы меня увидите, едва позволят мои дела, — сказал я и, вспомнив про Алана, поспешил проститься с ней.
При этом я невольно подумал, что мы друг с другом держимся уж очень свободно, если вспомнить, как коротко наше знакомство, и что истинно благоразумная благородная барышня была бы более сдержанна. Но банковский рассыльный прервал столь мало галантный ход моих мыслей.
— А мне-то казалось, что вы хоть и молоды, да умишко у вас есть, — начал он, выпячивая губы. — По такой дорожке далеко не уйдешь. Дурак со своими денежками распростится быстро. А вы лихой кавалер! — воскликнул он. — Прямо сказать, не промах! На шестипенсовики их ловите!
— Да как ты смеешь говорить о благородной барышне… — начал я.
— Благородной?! — перебил он. — Спаси нас и помилуй, где тут благородная барышня? Эта, что ли? Да таких в городе пруд пруди. «Барышня»!.. Оно и видно, что вы Эдинбурга не знаете.
Я вспыхнул от гнева.
— Ну-ка, веди меня, куда тебе велено, — приказал я. — И придержи свой пакостный язык!
Он послушался меня, но не совсем. Больше он прямо ко мне не обращался, но принялся довольно громко напевать с наглой многозначительностью, отвратительным голосом и безбожно фальшивя:
Мистер Чарлз Стюарт, стряпчий, обитал у верхнего конца самой длинной лестницы, когда-либо сложенной каменщиком, — пятнадцать маршей насчитал я, и когда открывший дверь писец сказал мне, что его хозяин дома, у меня еле-еле достало дыхания отправить банковского рассыльного восвояси.
— Иди-ка на запад, на восток, — приказал я, забрал у него сумку с деньгами и последовал за писцом.
Мы вошли в приемную, где возле стола с бумагами стоял табурет писца. В небольшой комнате за ней невысокий человек внимательно читал купчую и при моем появлении лишь с трудом оторвался от нее, но прижал палец к строчке, словно намеревался тотчас меня выпроводить и вернуться к своему занятию. Это мне не очень понравилось, но еще больше мне не понравилось, что писец, по моему мнению, мог без малейшего труда подслушать, о чем мы будем разговаривать.
Я спросил, он ли — мистер Чарлз Стюарт, стряпчий.
— Он самый, — был ответ. — И если и мне позволено спросить о том же: кто вы такой?
— Вы никогда прежде моего имени не слышали, да и обо мне самом тоже, — сказал я. — Но я принес вам знак от друга, который вам хорошо известен. Который вам хорошо известен, — повторил я, понизив голос, — но, возможно, вы сейчас не так уж рады будете получить от него весть. И дело, о котором я хочу с вами поговорить, должно остаться между нами. Иными словами, мне хотелось бы думать, что нам тут никто не помешает.
Он молча поднялся, с неудовольствием отложил купчую, отослал писца с каким-то поручением и запер за ним входную дверь.
— Теперь, сударь, — сказал он, вернувшись, — вы можете говорить о вашем деле, ничего не опасаясь. Но прежде чем вы начнете, — перебил он сам себя, — хочу сказать, что я-то его опасаюсь. Я заранее знаю, что вы либо Стюарт, либо пришли с поручением от Стюарта. Это благородная фамилия, и не сыну моего отца поносить ее. Но стоит мне ее услышать, и я трепещу.
— Моя фамилия Бальфур, — объяснил я. — Дэвид Бальфур, владелец Шоса. Ну, а о том, кто меня послал, пусть скажет его знак. — И я достал серебряную пуговицу.
— Уберите ее в карман, сударь! — вскричал он. — И не упоминайте никаких имен. Чертов упрямец! Его пуговицу я знаю! Чтобы ее черт побрал! Где он теперь?
Я ответил, что не знаю, где Алан, но что он прячется в надежном месте (во всяком случае, по его мнению), где-то на северном берегу залива, и останется там, пока ему не найдут судно, на котором он сможет покинуть страну. И объяснил, где и как с ним можно свидеться.
— Я всегда знал, что рано или поздно угожу на виселицу из-за моих родичей! — вскричал он. — И вот этот день наступил! Найти для него судно, он этого хочет? А кто заплатит? Он совсем лишился рассудка!
— Это я беру на себя, мистер Стюарт, — сказал я. — Вот сумка с деньгами, а если их не хватит, можно будет взять еще.
— О том, каковы ваши политические пристрастия, мне спрашивать незачем! — заметил он.
— Да, конечно, — ответил я с улыбкой, — другого такого вига, как я, трудно сыскать.
— Погодите, погодите! — воскликнул мистер Стюарт. — Это что же такое? Так вы виг? Так почему же вы явились сюда с пуговицей Алана? И по каким-то темным делам, мистер виг? Просите меня поспособствовать заведомому бунтовщику, да еще обвиняемому в убийстве, за чью поимку обещана награда в двести фунтов, а потом объявляете, что вы виг! Я вигов знавал немало, но таких что-то между ними не встречал!
