| "Ready?" said he. | - К услугам? - переспросил он. |
| "Ready," I repeated. | - Да-да, я к вашим услугам. |
| "I am no blower and boaster like some that I could name. | Я не пустозвон и не бахвал, как кое-кто. |
| Come on!" And drawing my sword, I fell on guard as Alan himself had taught me. | Обороняйтесь, сударь! - и, выхватив шпагу, я изготовился к бою, как Алан сам меня учил. |
| "David!" he cried. | - Дэвид! - вскричал он. |
| "Are ye daft? | - Да ты в своем уме? |
| I cannae draw upon ye, David. | Я не могу скрестить с тобою шпагу. |
| It's fair murder." | Это же чистое убийство! |
| "That was your look-out when you insulted me," said I. | - Раньше надо было думать, когда вы меня оскорбляли, - сказал я. |
| "It's the truth!" cried Alan, and he stood for a moment, wringing his mouth in his hand like a man in sore perplexity. | - И то правда! - воскликнул Алан и, ухватясь рукой за подбородок, на миг застыл в тягостной растерянности. |
| "It's the bare truth," he said, and drew his sword. | - Истинная правда, - сказал он и обнажил шпагу. |
| But before I could touch his blade with mine, he had thrown it from him and fallen to the ground. | Но я еще не успел коснуться ее своею, как он отшвырнул оружие и бросился наземь. |
| "Na, na," he kept saying, "na, na--I cannae, I cannae." | - Нет-нет, - повторял он, - нет-нет. Я не могу... |
| At this the last of my anger oozed all out of me; and I found myself only sick, and sorry, and blank, and wondering at myself. | При виде этого последние остатки моей злости улетучились, осталась только боль, и сожаление, и пустота, и недовольство собой. |
| I would have given the world to take back what I had said; but a word once spoken, who can recapture it? | Я ничего на свете не пожалел бы, чтоб взять назад то, что наговорил; но разве сказанное воротишь? |
| I minded me of all Alan's kindness and courage in the past, how he had helped and cheered and borne with me in our evil days; and then recalled my own insults, and saw that I had lost for ever that doughty friend. | Я сразу вспомнил былую доброту Алана и его храбрость, и как он меня выручал, и ободрял, и нянчился со мной, когда нам приходилось трудно; потом я вспомнил свои оскорбления и понял, что лишился этого доблестного друга навсегда. |
| At the same time, the sickness that hung upon me seemed to redouble, and the pang in my side was like a sword for sharpness. | В тот же миг мне занеможилось вдвойне, в боку резало как ножом. |
| I thought I must have swooned where I stood. | Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание и упаду. |
| This it was that gave me a thought. No apology could blot out what I had said; it was needless to think of one, none could cover the offence; but where an apology was vain, a mere cry for help might bring Alan back to my side. | Тут меня и осенило: никакие извинения не сотрут того, что мною сказано; тут нечего и думать, такой обиды не искупить словами. Да, оправдания были бы тщетны, зато единый зов о помощи может воротить мне Алана. |
| I put my pride away from me. | И я превозмог свою гордость. |
| "Alan!" I said; "if ye cannae help me, I must just die here." | - Алан! - сказал я. - Помогите мне, не то я сейчас умру. |
