Дверь тихонько открылась, в комнату вошел насупившийся Дьярви с крупным подносом в руках и кульком подмышкой. Со мной он не разговаривал, лишь пробурчал что-то себе под нос, собираясь оставить вещи и уйти. Я окликнула его.
– Чего норне угодно? – без тени щербатой улыбки Дьярви глядел на меня волком. – Чай снова удрать решила?
Совесть ткнула корявым пальцем в грудь. Видимо мальчишке досталось за мои выкрутасы, но кто же виноват, что… Стоп! Если начну искать виноватых, то снова начну проклинать Кристину Красович. Помрет от икоты, не дождавшись моего возвращения.
Отмахнувшись от кривопалой совести, я стиснула челюсть:
– Больше убегать не стану. У нас со Стианом договор.
– Брешешь!
– Вовсе нет!
– Чем госпожа докажет?
Вот паршивец! Я ему еще что-то доказывать должна?!
– Даю слово! – фыркнула я. Дьярви прищурился, явно не понимая, можно ли верить чудной гостье. Скрипя зубами, добавила. – Слово норны…
Видимо норны тут в большом почете – он перестал дуться:
– Не подведи, госпожа! Тумаки мне получать, – произнес мальчишка и протянул мне тканевый кулек. – Капитан велел тебе вещей найти, да только с ними не густо.
Я приняла подношение и развязала толстый узел. Внутри лежали помятые кожаные брюки, огромная рубашка с потертой, некогда вельветовой, жилеткой. Вещи явно принадлежали одному из варваров…
– А меньше ничего нет?
– Все, что нашел… А! Еще сапоги! – Дьярви выскочил наружу и вернулся с короткими истоптанными ботинками, чьи носы от времени посерели. Эти хотя бы можно было затянуть шнурками!
Стараясь натянуть на себя искреннюю улыбку, я с тоской вспомнила свой домашний гардероб. Ничего, я что-нибудь обязательно придумаю!
– Там, это, Старый Ирв справляется, желает ли дева кушать.
Живот утвердительно заурчал. Желает и еще как оказывается!
– Можно я пойду с тобой? – нужно было разведать обстановку, а одна я все равно не решусь выйти. – Только переоденусь сначала…
Дьярви задумался. С одной стороны его жуткий хозяин-женоненавистник, а с другой – будь я перед глазами, можно не бояться, что сбегу. Второй довод победил.
– Я тебя снаружи подожду! За мной ходить будешь! – мальчишка захлопнул за собой дверь.
На подносе, что принес Дьярви, стоял небольшой кувшин с водой и стальная плошка. Я умылась и как могла прополоскала рот. Нужно узнать, чем они тут зубы чистят, судя по белоснежной улыбке Стиана с этой проблемой дикари Фирии как-то справляются. Кто знает, может и подобие зубной щетки изобрели уже?
Я протерла лицо куском ткани и принялась одеваться. Вещи, найденные Дьярви, повисли на мне, как переносная палатка, но были целыми и относительно чистыми. Все лучше, чем пропахший тиной порванный костюм. Волосы как могла расчесала пальцами. Зеркало бы тоже не помешало, последний раз видела себя еще дома…
Стоило выйти и палящее солнце ослепило. Теплый морской бриз лизнул открытые участки кожи и взъерошил волосы. Я зажмурилась привыкшая к полутьме каюты.
На палубе царила мирная рабочая атмосфера. Несколько матросов проверяли крепления. Двое драили палубу. Ещё несколько катили куда-то громадные бочки. Стоило мне появится, как фирийцы приостановили работу и принялись буравить меня взглядами. Часть – недовольными, а кто-то откровенно злыми… стало не по себе.
Дьярви стоял у бортика напротив моей комнаты и насвистывал неизвестную песенку. Я поспешила к нему, стараясь игнорировать тяжелые взгляды варваров:
– Я так голодна, что готова съесть целого дракона!
Мальчуган в ужасе обернулся и прикрыл рот ладонью. Серые глаза превратились в блюдца:
– Нет, нет, госпожа! Так говорить ни в коем случае нельзя! – прошептал он. – Вы, конечно, норна, но если боги разгневаются, нам всем не поздоровится!
Еле удержалась, что бы не закатить глаза. Хватит расстраивать мальчика – в конце-концов он единственный потенциальный союзник на данный момент.
Сложила руки в молитвенном жесте и смиренно опустила голову:
– Простите мне мою дерзость, великие боги! Это все от незнания, – воздела глаза к небу.
Получилось слишком наиграно, но Дьярви успокоило и он улыбнулся.
– Так-то лучше! А теперь пойдём есть.
Мимо хмурых моряков он повел меня к деревянному люку в палубе, по крутым деревянным ступеням спустил вниз к дымному помещению камбуза, откуда с утра пораньше доносилось старческое ворчание. Мой чувствительный к выпечке нос учуял ароматы свежего хлеба. Не той синтетической дряни, что делают в супермаркетах, а настоящего.
Сморщенный, до состояния кураги, древний старик с темной кожей и белой, как снег, бородой бодро перебирал какие-то маленькие бочонки, попутно не забывая следить за шипящей на сковороде едой.
– Дьярви! – рявкнул он, увидев моего сопровождающего. – Где тебя химлены носят?! Хаос промозглый, ты девку приволок!
Дьярви виновато покосился на меня, но уходить не спешил.
– Это норна, прояви уважение! – выпалил мальчишка и за свою дерзость чуть не получил кочергой по филейной части. Увернулся. – Гостья господ, мы должны ее слушать! Люция выразила желание откушать тут.
