– Может быть, посмотрим друг на друга? – опустился до бархатного флирта женский голос.
– А я вас уже вижу, – бодро ответил голос мужской.
Чёрные пряди резко взметнулись – Рузанна подскочила от неожиданности. Она ведь первым делом проверила, нет ли над входом следящих устройств, а теперь получается, её всё это время снимали из каких-нибудь кустов.
– Вот я хотел сказать, где камера, но лучше погляжу, как вы её найдёте.
Мерзкий, мерзкий, мерзкий старик! Он бы лучше бантик привязал на верёвочку да кошек дразнил! Ищет мишень для издёвок! Ну, ничего, есть на такой случай инструкция, как не впадать в состояние жертвы.
Во-первых, контролируем мимику. Лицо продолжало улыбаться, и брюнетка прильнула к зеркальной панели, чтобы оценить, не выглядит ли оно заискивающе. Вроде, нормас. Уверенная, энергичная улыбка. Хорошо, что она появилась заранее, будто для себя, будто от души.
Во-вторых, контролируем движения. Плавнее, плавнее. Хватит дёргать головой, ища крошечный объектив. Нечего бояться.
В-третьих, самое сложное – от агрессора надо бежать.
А если необходимо довести до конца важное дело? Это любимый аргумент многоопытных жертв. Не для того они овладевали первыми двумя пунктами, чтобы на последнем самоустраниться.
Дядя Мася спустился и распахнул дверь.
Светящаяся брюнетка вошла со словами:
– Коллега, вы моложе, чем я думала!
Голос старил своего обладателя благодаря нечеловеческим масштабам скуренной махорки – или что там обычно курят эти дядьки с пупырками на худых кадыках, когда налаживают быт в загородных имениях нанимателей?
Назвавшись «дядей из загородного дома», дядя Мася, как Чехов, в двух словах описал целые десятилетия симбиоза с семейством Лотушей, взлёты и падения своего плотницкого мастерства. Представил историю этой фамилии в картинах – на которых присутствовало бы только дерево, будь они реальными иллюстрациями.
Вот высокий стул, чтобы кушать вровень со старшими.
А вот уж и лошадка-палочка.
Детский спортивный уголок.
Маленькая парта с тем удобным множеством выдвижных ящичков, которые так облегчают сокрытие сладостей от взрослых.
Беседка для юной соседки.
Супружеская кровать.
Конюшня и гараж.
Колодец и баня.
Забор и гроб – когда преодолеешь все заборы.
Все заботы на дяде Масе.
У него были не морщины возле глаз, а складки. Загорелое лицо будто стянули нитками, и вид у него от этого был какой-то пиратский. Образ подчёркивали ярко-голубые глаза меж красных век – меж ржавых берегов с белёсыми травинками ресниц.
– Зозуля, значит, – поглаживая подбородок, проговорил он.
Брюнетка растерялась, но вспомнила, что представилась Рузанной, и поправила недалёкого мужичка.
– Я организатор пространства, – также напомнила она. – Помогаю навести порядок по системе Мари Кондо, улучшить фэн-шуй и выбросить лишнее. Поэтому многие просят меня прийти, когда никого нет, чтобы не жалко было расставаться со старыми вещами.
– Да у них нет ничего старого. Вот только картины, но их выбрасывать нельзяя! – погрозил пальцем дядя Мася.
Брюнетку напугал этот тон и этот шишковатый палец, но она поддержала лёгким колокольчиком скрипучий смех, переходящий в грудной кашель.
– А бумажки всякие, старые чеки из магазинов? Они держат наше прошлое, не отпускают жить в будущем.
– Может, и хорошо оно, при таком-то будущем, – сфилософствовал работяга. – Вот ты найдёшь чек на осетрину и вспомнишь, какая она на вкус, радостью преисполнишься – ишь, какой я важный господин, осетринку едывал!
– Ну, Виктору это ни к чему, – состроила кислую рожицу Рузанна. – Ему необходимо расчистить зону денег, усилить циркуляцию ци.
– А мне сказал, новый шкаф ему нужен.
– Шкаф для наград это прекрасно, но сначала…
– Шкаф обыкновенный, кухонный. Кофеварку купили, так хотят, чтобы дверцей её закрывать. Прятать от глаз. Оно и понятно – сердце кровью обливается лишний раз смотреть, во что столько денег вбухано. У них на кухне всё так, за дверцами.
– Там зона славы переходит в зону денег, – попыталась вставить брюнетка, но мужичок сам так вставил, что мало не показалось.
– Да уж! Зона вложения денег! В ненасытную утробу!
Рузанна почувствовала, что дядя Мася сейчас разойдётся, и постаралась успокоить его. В конце концов она, перепрыгивая с темы на тему, незаметно добралась до своей цели – комнаты, которая, учитывая честолюбие Виктора, требовала первостепенного внимания.
– Итак, сектор шунь! – потёрла руки Рузанна. – Поможете мне найти лишнее? Я вижу, вы здесь получше Виктора разбираетесь. Такой хозяйственный мужчина!
Польщённый дядя Мася отёр руки о бока и принялся обшаривать кабинет, вместо гостьи оставляя отпечатки на мебели, которая и без того была сплошь усеяна автографами человека, её сколотившего.
Тонкие пальцы Витторио почти ничего здесь не касались: когда он шёл «поработать над бумагами», он на самом деле уединялся ради просмотра видео, более возбуждающего, чем шедевры на стенах кабинета.
– Накладные на живопИсь, – возвестил мужичок, потрясая стопкой листов формата А4.
– Да вы просто гений, нашли сразу самое важное, – обвила его медовыми словесами брюнетка.
