Путь сквозь пустыню и пустота жизненного пути утомляют одинаково. Ни единого человека. Уродливый пейзаж без деревьев, без гор, с однотипными домами цвета обыденности, в которых никто не жил, подчёркивала линия – кишка с дырочками для орошения. Вряд ли она тянулась одна через всю страну, просто картинка за окном настолько усыпляла Петю, что он каждый раз пропускал, где соединяются шланги. Кто-то выделил этой тонкой чёрточкой самое скучное предложение в тексте – смотри, твоё, про тебя.
Жёлтые берега дороги уходили вверх, автомобиль словно катился по дну высохшей реки. Однако здесь не было никакой реки никогда, разве только во времена создания греческих мифов, что тоже вилами на воде писано. Точнее, на песке. Мифы – на то и мифы, чтобы бесплодную землю Кипра расписывать зеленью вымысла.
– Please, turn it off, – сказал Пётр водителю такси и быстро отвернулся.
Он старался не встречаться глазами с бородатым повелителем брички – исполнение любой просьбы зависит от исхода битвы взглядов, а как прикажете тягаться с потемневшим от пота мешком, из которого торчат волосы даже на загривке, когда сам ты весь такой акварельный, внушающий уважения не больше, чем заспанное утреннее облачко?
Таксист назло пассажиру радио не выключил. Он просто принялся переключаться с одной станции на другую, гневно шлёпая по кнопке пальцем, причём машина от каждого удара вздрагивала и виляла. Киприот с бОльшим удовольствием щёлкнул бы по носу понаехавшего привереду, и русский понимал это, но для самоуспокоения представлял, будто заросший шерстью палец принадлежит питекантропу, и тычет в кнопку он с любопытством, а не со злостью.
Помогло. Петруша даже улыбнулся. Расправил плечи. Попросил оставить канал, по которому передавали радиопьесу на английском (как оказалось, бесконечную, что взвинтило водителя до предела).
Сюжет попался захватывающий, за него можно было зацепиться и реагировать не на хмыканье из-за баранки, а на остроумные реплики героев. Петя то согласно кивал, то удивлённо открывал рот – он был далеко от однообразного пекла, он был с персонажами гораздо более интересными, чем плоский, непрописанный таксист на плоской же равнине. Они были вместе. Их было больше. И можно было почти не бояться киприота, похожего скорее на одного из сорока разбойников, чем на вышколенного работника сферы услуг, каким он должен был быть.
Да, обещанного рекламными проспектами сервиса здесь не оказалось.
Даже в лучшем отеле высокомерный дикарь, насколько возможно приукрашенный униформой, принеся поднос в номер, мог выйти и не закрыть за собой дверь.
Что же касается водителей, то легендарный типаж чернявого бурдюка с полным отсутствием шеи и моральных принципов был в этом регионе помножен на национальные особенности внешности. Кудри – не тёмные, а смоляные. Глаза – не карие, а пронзительно-чёрные. По-английски – «piercing».
Петя однажды пытался объяснить смешливой местной девушке, как его забавляет, что англичане одинаково назвали украшение в пупке и хлёсткий взор.
На её смуглом лице, залитом веснушками, отразилось непонимание, но вскоре она нашлась – задрала маечку и продемонстрировала колечко в левом соске игривой груди.
Петя был молод, свободен и не мог устоять перед горячим предложением. С видом знатока он обвёл серьгу кончиком ногтя, потом потянул, будто намереваясь открыть волшебную дверцу, и девушка распахнулась ему навстречу очень быстро, не требуя других ласк. А он вожделел их дать сполна – её гибкое тело просилось под ладонь, загар молил остудить солнечные ожоги губами, в волосы хотелось зарыться.
Скользнув в её глубину, Петя сказал себе: «А ты думал, что никогда не доберёшься до пещер Кипра! Точно, как в путеводителе – правильной формы, без растительности и всегда наполнены влагой».
Они расстались неудовлетворёнными. Русский чувствовал себя страшно одиноким из-за того, что девчонка не поняла его. А киприотка, видимо, привыкла к большему размеру.
Петенька приглядывался с опаской к огромным ручищам местных мужчин, припоминая народное поверье, будто по ним можно судить о размере скрытых частей тела. Их, увы, ему не довелось оценить воочию. Исследовательские вылазки на пляж принесли не так много информации: купается большинство в слишком просторных шортах. Юноши предпочитали акцентировать торс при помощи всё того же металла на сосках.
На всякий случай ранимый Пётр отказался от связей с киприотками. Да и с иностранками, если они успели отведать здешних парней. Вот только что прибывшие – другое дело!
Машина остановилась на совсем иссохшей улочке довольно далеко от виллы. Лучше, когда таксисты думают, что ты турист с бронью комнаты без душа. Водитель действительно не стал задирать условленную цену, зато отказался давать сдачу. Пётр имел в распоряжении массу времени и решил проявить принципиальность. На свободе (пусть и в такой же духоте, как в салоне, но всё же – на вольном воздухе) он чувствовал себя увереннее.
После долгих препираний мозолистый мужичина, весь трясясь, отсчитал монетки в холёные ладошки Пети, презабавно сложенные лодочкой.
Его залила гордость.
